— Ты не хочешь посмотреть матч?
Лита удивленно подняла глаза, и гиппогриф больно цапнул ее клювом за палец. Ньют сначала обмотал ей ранку вымазанным землей и зеленью платком, потом вспомнил, что знает заклинание от порезов, и, едва не зарастив ей рот вместо царапины, замер, как будто это она была гиппогрифом и грозилась вот-вот его заклевать.
— Матч? — переспросила Лита. — Ты любишь квиддич?
— Мой бр… Все ведь любят квиддич, и я подумал, вдруг ты бы лучше… Вдруг ты хочешь сходить.
Лита удивилась, но согласилась.
Несмотря на холод и морось, трибуны были полны болельщиков. Только увидев их желто-зеленую толпу, Лита вспомнила, что сегодня играет ее факультет. Против Пуффендуя. Она с азартом повернулась к непривычно тихому Ньюту.
— Спорим?
— Я и так знаю, что вы победите, — запротестовал он. — Наш Тревис в больничном крыле, вместо него Берти Хиггс, а он вчера впервые сел на метлу.
— А я ставлю на Пуффендуй! Две лакричные палочки.
— Ладно, тогда три на Слизерин.
— У тебя их нет, мы вчера съели последнюю!
Ньют похлопал себя по карманам и нашел в одном недоеденную морковь, а в другом — сахарную мышь с приставшими к ней сухими травинками.
Лита засмеялась.
— Принято! Идем, вон там есть место.
Они пробрались на самый верх одной из трибун и плюхнулись на мокрую скамейку. Пробормотав «Импервиус», Ньют накинул на них обоих старый черно-желтый флаг. Огромный, как одеяло, он раньше украшал Большой зал, пока два года назад вырвавшиеся у Ньюта прямо за завтраком пикси не сорвали его и не уронили на полный еды стол. За это Ньют отсидел две недели вечерних наказаний, а перепачканный соком, кашей и джемом трофей забрал себе. Сидевшие ниже гриффиндорки обернулись и демонстративно сморщили носы. Этот флаг Лита и Ньют таскали с собой всю осень на каждую вылазку, и тот насквозь пропах мокрой шерстью и перьями, лесом, дезинфицирующим зельем и рыбой, любимыми лакричными конфетами Ньюта и «Простоблеском», которым Лита однажды попыталась вымыть единорога. Это было знамя их общих приключений, и Лита только фыркнула и придвинулась ближе, чтобы Ньюту тоже хватило места укрыться.
— Райли передает квоффл Кэрроу, Кэрроу мчится к кольцам, пас Нотту… Метко пущенный бладжер вышибает из рук Нотта квоффл, а из самого Нотта — достойный банши вопль. Я вижу, женская половина зрителей в отчаянии — не волнуйтесь, ваш кумир жив и здоров, а переломы носа мужчин только украшают, взгляните на профессора Дамблдора!
Лита фыркнула. Красавчик Нотт всем нравился, но она не видела большой разницы между ним и куском розовой тянучки из «Сладкого королевства»: такой же приторный и навязший в зубах. Она повернулась к Ньюту и обнаружила, что тот настороженно смотрит на нее, как будто она была нюхлем, почему-то не сцапавшим золотой галеон.
— Что?
— Ничего! — Ньют торопливо повернулся к полю, а потом спросил ни с того ни с сего: — А тебе этот Нотт не нравится?
Лита расхохоталась.
— Мне нравишься ты! Эй, смотри, смотри, а ваш Хиггс совсем неплохо играет!
Несмотря на внезапно загоревшуюся звезду Берти Хиггса, Слизерин выиграл с разгромным счетом. Лита вручила Ньюту свои проспоренные конфеты, и они, проголодавшись за долгую игру, съели их вместе с морковью, сахарной мышью и пополам с дождем по дороге в замок. Лита замерзла до костей и не сомневалась, что на завтрашние занятия придется идти простуженной, но ее это нисколько не огорчало. Даже странно, что квиддич ей так понравился. Раньше она им вовсе не интересовалась, но ее и волшебные звери раньше не увлекали, и уж конечно совсем не весело было сидеть наказанной после занятий, но в компании Ньюта все обретало совсем другой вкус. Даже морковь.