Далее в конце августа девочек (кроме Казухи, естественно) собрал Хейджи. Он заговорил очень отдалённо, но все быстро просекли его желание быть «на коне», то есть «лучше всех». И, конечно же, рассказали его «гениальный план» Шиничи и Макото, ведь их помощь была бы неоценима. Лучший друг жениха тут же отметил кучу недостатков плана, но коллективное голосование решило, что все будут играть невинных овечек, которые тут не причём. И так Аоко увидела самую смешную в её жизни помолвку: Хейджи тоже создал квест, где девушке нужно было найти сокровище и сразиться с кучей пиратов. Первым недостатком было то, что кучу пиратов она раскидала за пять минут, а вторым и главным… скажем, шифр был не для неё. Она повертела его в руках, не по–женски почесала затылок и замерла намертво. Темпераментный жених ждал, ждал, ждал, да вдруг как заорал: «да я же тебе предложение делаю, что ты тупишь?!». В общем, в тот раз из зала вышли все, хотя ссору было слышно и за стенами замка. Но на празднике пара успокоилась, пока Шиничи не взял на себя первый и полный иронии тост.
— А–ха–ха, А–ХА–ХА! — смех вырвался сам по себе, а вопросительный взгляд снизу почувствовался сквозь крепкие дубовые доски.
— Что такое? Нечто смешное вспомнила?
— Да! Помнишь, я тебе рассказывала, как Шиничи и Хейджи подрались? Ну? — недавний кондитер издал смешок, но более не засмеялся.
— Мне было бы смешно, если бы я сам это увидел!
— Да–да, понимаю! — но о настоящей причине отсутствия смеха Аоко прекрасно догадывалась.
В начале ноября к ней в замок пришёл Сагуру и, собственно, ясно зачем. Он пригласил её в осенний лесок за замком и банально (на одном колене) предложил рубиновое кольцо, но Аоко мотнула головой. Принц, впрочем, настаивал, но жить с приторным показушником, который даже не знает, что у неё синее имя и дарит рубин? Пусть ищет свою алую принцессу, а отца она как–нибудь уговорит. И подруги её поддержат, ровно, как и ставшие ей хорошими друзьями принцы.
К тому же Аоко не терпелось увидеть любимый зимний рынок в любимый зимний праздник. Да, шестнадцатое Рожество.
Снежинки кружили над ней и падали на варежки, тая на руках. Какая–то быстро, какая–то медленно, какая–то промахнулась — и так каждая. А небольшие, но приятные сугробы неизменно украшали зимнюю сказку и предвещали долгожданную встречу.
Кид вышел с другой стороны. Удивительно, что только тогда, спустя год разлуки, она, наконец, заметила, как он возмужал. Он не стал мускулистым или полным, у него лишь расширились плечи, и рост обогнал её на половину головы, как в обычных банальных книжках. Но, главное, мальчишечье лицо, ещё сохранившее детское ребячество, приобрело черты мужчины, на которого можно положиться и опереться, и в которое вмиг влюбилась бы куча принцесс, будь он каким–нибудь принцем.
— Счастливого Рождества, принцесса! — даже не дожидаясь, когда они войдут в знакомый магазин, он протянул ей медальон. Немного старый, потрепанный, но тот, который в любой момент можно почистить. Аоко улыбнулась.
— Спасибо! Счастливого Рождества! — принцесса тоже не медлила и вытащила из сумки несколько пар носков, — Банально немножко, но зима сейчас суровая…
— Это точно, проходи! — галантно приоткрыв дверь, парень впустил её внутрь и сел рядом. Из его кармана показалась свеча, и в закрытом помещении стало тепло и светло.
Аоко скользнула по его наряду — снова потрёпанный и старый, но целый костюм, как и ботинки. «Интересно, это его отца?» — но она не хотела трепать старые раны, и спросила:
— Что нового?
— Я почти закончил! Но всё равно ещё два года! Помнишь, что мы встречаемся в домке? — девушка улыбнулась.— Угусь!
— А у тебя что нового?И пошёл рассказ, и в первую очередь о недавнем визите Сагуру. Кид слушал весьма внимательно, но его лицо не выражало приятных эмоций. Раньше ему тоже не нравилась тема Сагуру, мальчиков или чего–то ещё, но сейчас он был полон той ненависти и зависти, как при их первой встрече. Но девушка не знала, что сказать или сделать, потому начала говорить о друзьях и той самой драке, чтобы как–то успокоить друга.
— Аоко! — голос снизу снова привлёк внимание, — Так, победил–то кто?
— Победил? Ах, этого мы не узнаем — Ран и Казуха их разняли, — и только в этот момент человек снизу рассмеялся.