Когда я вношу информацию в нашу систему регистрации, то невольно вздрагиваю от внезапно раздавшегося звонка, поэтому в конечном итоге вместо «Миллер» набираю «Ми;оис».
Отдел запросов — это голландская дверь, которую мы запираем на время второй смены, но, по-видимому, тот факт, что она заперта, не является достаточным сдерживающим фактором, в прочем, как и прикрепленная с обратной стороны табличка «ЗАКРЫТО».
Не обратив на дребезжание никакого внимания, я возвращаюсь к вводу информации, но звонок раздается снова.
Серьезно? Теперь не реагировать, это уже вопрос принципа, и я вдруг жалею, что не захватила на работу свои наушники.
Опять звонок.
Раздраженно фыркнув, я встаю из-за стола и, распахнув дверь, вижу за ней мужчину. В своем отглаженном и подогнанном по его крепкой фигуре черном костюме он напоминает мне мафиози, лицо мужчины гладко выбрито, волосы зализаны назад.
— Мы закрыты. Видимо, табличка не совсем понятна.
— Табличка?
Я бросаю взгляд на дверь, и тут же чувствую неловкость.
— Ну ладно, обычно тут висит табличка. Но я говорю Вам, мы закрыты. Вы можете прийти завтра в восемь, когда мы снова откроемся.
— Боюсь, завтрашний день не входит в мои планы. Мне нужно получить доступ к медицинской карте сегодня вечером.
— Боюсь, сегодняшний вечер не входит в мои планы. Приятного вечера, — я захлопываю дверь, но она не закрывается.
Обхватив пальцами край двери, мужчина дёргает ее обратно, и по моей спине пробегает электрический разряд.
— Предлагаю сделку.
— Никаких сделок. А если Вы не уйдете, я вызываю охрану.
— Вы же не хотите этого делать.
Тем не менее, моя рука уже тянется к стоящему на столе телефону. Естественно, незаметно.
— Мне нужна медицинская карта Ричарда Розенберга. Ранее он поступил в отделение неотложной помощи с жалобами на затруднённое дыхание.
— Во-первых, я не предоставляю такую информацию. Ответственная за это дама сейчас сидит дома и смотрит «Ходячих мертвецов». Во-вторых, кто Вы ему?
— Адвокат по защите прав пациента. Но это тут реально ни при чём.
— Нет, это как раз очень даже при чём, потому что я не могу выдать карту кому попало. Для этого необходимо подписать и подтвердить определённые формы и документы.
Он смотрит налево и качает головой, затем снова переводит взгляд на меня.
— У меня нет на все это времени.
— Тогда разговор окончен. Завтра утром Агнес будет рада Вам помочь. Конечно же, после того, как выпьет кофе.
Презрительно хмыкнув, он наклоняет голову. От его самонадеянности мое негодование лишь усиливается.
— Я сразу перейду к делу. Мне известно, что у Вас небольшие проблемы с городскими властями. По моим подсчетам, на несколько штук баксов.
На мгновение оцепенев, я поднимаю на него глаза, и грудь пронзает ледяной озноб.
— Почему.... Почему Вы так говорите?
За него отвечает проступившая у него на лице злая усмешка.
— А если я скажу, что могу Вам помочь?
— Я не отдам Вам карту за деньги. Это будет стоить мне работы.
— А так будет светить тюремный срок за неуплату.
— Уверена, что перед этим долг... вычтут из моей зарплаты.
— Возможно, Вы и правы. После чего Вы останетесь практически нищей, верно?
То, как он преувеличенно жестикулирует при разговоре, действует мне на нервы, от чего у меня возникает желание захлопнуть эту чертову дверь прямо у него перед носом.
— Я имею в виду, что сорок кусков за несколько лет — это примерно половина ипотечного платежа. Без увеличения доли в собственности.