Он занял место в углу рядом с симпатичным идиотом и за все время ни произнёс ни слова. Порой он пялился на нее, но, по некоторым причинам, его взгляд не заставлял ее чувствовать себя так же грязно, как это было с другими подростками. И он не смеялся, не глумился, по правде говоря, вообще ничего не делал. Иногда у нее складывалось впечатление, что он все-таки отличался от своих весьма недалеких компаньонов. Но затем моментально вспоминала, что он неизменно продолжал приходить сюда. С ними. Каждую неделю. И тогда Рей начинало казаться, что она сама себя обманывает.
Парни из средней школы всегда думают, что они пиздец какие крутые. Группа недоделанных Диланов Маккейев. Ее даже не задевало то, что они продолжали вести себе как самые настоящие ублюдки. Они освистывали ее и делали неоднозначные жесты. Пялились, рассматривали со всех сторон, заставляя ее чувствовать себя какой-то вещью. Ничего нового.
Она старалась не реагировать на их выпады, потому что не могла потерять эту работу. А если все же сорвётся, не сможет противостоять им в одиночку. Случись что, на этой неделе ей никто не поможет. Финн отправился в Лондон — у него заболела бабушка, и он был единственным, кто мог о ней позаботиться. Поэтому Рей не имела права злиться на него. Но отъезд друга означал следующее — всю смену она будет работать одна, а повар, Тидо, точно ей ничем не поможет.
Принимая заказы, Рей старалась не огрызаться. И до тех пор, пока этот рыжий дрочила не открыл свой вонючий рот, все шло строго по плану.
— Почему бы тебе не принести сюда свою сочную задницу вместе с моим напитком?
Он вальяжно раскинулся на пластиковом стуле, весь такой довольный, после чего его дружки истерически загоготали.
Это было последней каплей. Она ожесточенно сорвала с себя кепку, бросила ее на пол и хотела было снять фартук, но в этот момент распахнулась входная дверь, и вошел Платт.
Отвратительный, походящий на рыбу-каплю босс. И эта рыба была ее приёмным отцом.
Платт окинул взглядом ее, а затем и прижавшихся к стене альф, и сразу понял, в чем дело.
Он, конечно, козел, но отнюдь не тупой. Не нужно быть альфой или омегой, чтобы в полной мере понять смысл происходящего. Но нужно быть полным уродом, чтобы дать на это добро. А Платт был, прежде всего, самым настоящим уродом.
— Ты бы лучше подняла эту кепку, девчонка. Негоже ходить в таком виде перед щедрыми клиентами.
Рей прикусила язык до крови. Молча проглотила вкус меди — и гордость в том числе — подняла с пола кепку, надевая поверх хвостиков.
Платт подошел к стойке, забрал банку с чаевыми и удалился. По пути небрежно кинул, чтобы та вела себя хорошо. Рей еще никогда в жизни настолько сильно не хотела кого-то прикончить.
Вскоре в этот список добавился хихикающий рыжий, который явно был доволен тем, что сделал ее жизнь еще невыносимее.
Вскоре они ушли, оставив за собой полный срач, которого в этот раз было больше, чем на прошлой неделе.
Ведь на прошлой неделе весь мусор лежал на столах.
А на этой он был разбросан буквально повсюду. Они намеренно сбросили на пол еду и раздавили ее обувью. Специи рассыпаны. Напитки вытекли.
И, конечно же, убирать все это предстояло только ей.
В помещении остался один парень.
Тот самый, который помогал ей на прошлой неделе, да и на позапрошлой тоже. Рей не знала его имени, а смелости спросить у нее не было.
Тогда она стала наблюдать за ним, прямо как в прошлый раз. Рей не могла прекратить думать о том, что этот его поступок совершался исключительно с целью впечатлить ее, но не более. Она когда-то слышала о всей этой альфа/омега фигне, но ей никогда не доводилось испытывать это на собственном опыте, ведь сама проявилась всего каких-то пару месяцев назад.
Закончив убирать, он снова повернулся к ней. Жесты его тела были какими-то до боли робкими, и, казалось, альфа чего-то ожидал. Возможно, даже благодарности. Но Рей не поблагодарит его, ведь это его дружки превратили ее рабочее место в самую настоящую помойку.