Мне бесполезно ему врать, да и зачем. Обманывать себя что я ничего к нему не чувствовала и не чувствую до сих пор.
— Ты вырвал у меня из груди сердце. И за это я ненавижу тебя, — тихо ответила я.
— Я знаю, — с сожалением ответил он. Я повернула свой взгляд в его сторону. Он сидел облокотившись на подлокотник, просматривая меня насквозь.
Шумно глотнув воздуха я продолжила.
— Но больше всего я ненавижу тебя за то, что люблю, и от этого мне еще больнее.
— Я, — он не договорил что хотел сказать, но заметила его взгляд, он безмолвно уставился на меня, как будто не веря своим ушам.
Но я все равно продолжила говорить.
— Не думаю, что у нас была волшебная история любви, да и с тобой этого маловероятно. Но с другой стороны я всегда надеялась на это. Порой это было прекрасно, пусть и длились такие моменты не долго, но теперь все изменилось…
— Ты меня любишь? — недоверчиво прошептал он перебивая меня.
— Это ничего не меняет. То, как ты со мной обошелся… Ты уничтожал все что мне было дорого, пока я не сбежала.
— Мне очень жаль, Алина. — сказал он настойчиво.
Ничего ему не ответив я встала с кресла, и собиралась гордо пройтись мимо него, но он резко схватил меня за руку. Я посмотрела в его глаза, глаза Александра, которые были так дороги моему сердцу.
— Я люблю тебя, Алина Старкова. И сделаю все что ты захочешь, только не бросай меня одного. — эти слова прозвучали как зов о помощи.
— Александр, мне…
Его взгляд поднялся на меня. Он смотрел на меня снизу-вверх, как будто я была единственной живой частичкой, его единственным спасением. Хотя так оно и было.
— Алина, она хочет есть, — сказала Мария Ивановна открывая входную дверь и держа малышку на руках.
Я убрала руку Александра с моей, чтобы забрать малышку. Мария Ивановна отдала мне мою дочь, я нежно взяла ее в свою руки. Краем глаза я заметила замешательство на лице Александра, но прежде чем он что-то успел сделать или сказать, я скрылась внутри дома. Оставив их одних.
Сквозь открытую дверь я лишь расслышала слова Марии Ивановны.
— Успокойся, demjin. — сердито донеслось до меня.
Зайдя в комнату я стала качать малышку на руках, когда она перестала кряхтеть и успокоилась, она никогда не плакала, но это не значило что она всегда в хорошем настроении, я положила ее на кровать.
Пока она лежала и смотрела на меня своими серьезными глазками, я расстегнула свой золотой кафтан и повесила его на стул, который стоял рядом с дверью. Под кафтаном на мне было белая рубашка, с золотой вышивкой по краям, тоже подарок от Морозовых. Расстегнув верхние пуговицы, так чтобы малышке было удобно кушать, я легла на мог и пристроила ее к своей груди.
Дверь легонько открылась, он стоял там. Его взгляд блуждал по комнате, а затем перенесся на меня. Эти ледяные глаза прошлись, по-моему, телу и остановились возле груди. Моя грудь тяжело поднималась, сердце хотело вылететь наружу, рукой я нежно гладила малышку и это давало мне успокоение.
Он облизнул свои губы, для меня все это происходило так медленно, что казалось, что само время дает нам секунды для каждого вдоха вожделения, каждую секунду счастья и мгновения. Я знала на что он смотрит, его совершенно не интересовала моя оголенная грудь, его совершенно не интересовала моя оголённая грудь, его неуверенный взгляд смотрел на малышку. Он не мог поверить своим глазам.
— Я, пожалуй, пойду, — сказал он неуверенно. Мое сердце пронзил испуг, нет это не то что должно было произойти.
— Иди сюда.
Эта фраза была настолько режущей слух и непривычной, что казалась невозможной, я сама не ожидала как на самом деле естественно это прозвучало. Подняв на него свои карие глаза, в которых явно читалось что я хотела бы чтобы он остался. Моргнув, Александр явно что-то обдумывал, но чтобы он не думал.