Андрей проследил за его возвращением к стойке, и, вернувшись, издевательски заметил:
— Ты, конечно, невероятно талантливая актриса. Так играть! Зал рукоплещет. Стоя.
— Будешь издеваться — оставлю без обеда.
При упоминании о еде в наших животах синхронно заурчало.
— Пора бы и правда поесть, — заметил босс и мечтательно добавил: — В ящике стола у меня всегда лежит батончик мюсли с изюмом.
— Что?! — прыснула я со смеху, — батончик с чем? С мюсли? А конфеты под подушкой, случайно, не прячешь?
— Издеваешься?
— Интересуюсь.
— А что в этом смешного? — он насупился, — только женщинам можно иметь слабости? Вам значит разнообразные сладости в неограниченном количестве и вне зависимости от ситуации разрешается есть, а если нам, то сразу ха-ха?
— Какие мы обидчивые! Тише-тише.
— Ты бы сама тише-тише. Я-то для других всего лишь гавкаю, а ты выглядишь как ненормальная, которая шепчется сама с собой и смеётся при этом без видимой причины.
Настала моя очередь насупиться. Не сдержавшись, показала боссу язык и вернулась к поискам.
— Юль, а тебе точно двадцать девять? Ведёшь себя, как двадцатилетняя.
Даже не оборачиваясь, я ощутила его ухмылку на губах. Причём, как в образе человека, так и в образе собаки, бесила та в равной степени.
Скрестила руки на груди и серьёзно поинтересовалась:
— А ты точно хочешь обратно, в тело человека?
Босс что-то проворчал себе под нос и угрюмо замолчал.
Я улыбнулась.
Глава 9. Найти Абеляра
Спустя полчаса непрерывной работы и две высокие стопки пыльных книг, явно не пользовавшихся популярностью среди посетителей, стало тоскливо. Фолианты не сокращались, мысли разбегались, настроение стремительно падало, уверенность терялась между «всё бессмысленно» и «конечно, я найду, я же ведьма, хотя не слишком везучая». В желудке настойчиво урчало. В какой-то миг мне послышалась целая мелодия, рождённая нашими голодными животами.
В конце концов, решено было приостановить поиски и поесть. Я с детства не сомневалась, что определённое количество эндорфинов способно помочь решить проблему любого масштаба. Даже такого вселенского, как у нас с Андреем. Казалось бы что такого в превращении босса, кроме его неудобства и моей головной боли, но…
Не зря снимают фильмы, где из-за вмешательства посторонних сил в судьбу героя, происходят разные причудливые изменения, касающиеся его окружения: родных, любимых, друзей, а иногда и просто знакомых, с которыми он когда-то где-то столкнулся. «Эффект бабочки» яркий тому пример.
А я, по сути, вмешалась в судьбу Андрея. Обратив его собакой, нарушила ход жизни, разом повлияв на события, связанные с его семьей: той же бабушкой, коллегами, любовницами. Кстати, о любовницах. Любопытно, брюнетка до сих пор лежит голенькая и ждёт своего Мусика?
И не стоит быть гением с тремя высшими образованиями и Нобелевской премией на полке, чтобы понять: жизнь Андрея — человека и Андрея — собаки две абсолютно разные жизни. И приведу всего один пример того, как эта разница может сказаться на Вселенной.
«Сласти-мордасти». Временное отсутствие босса никому не нанесёт ощутимого вреда. «Дела» начальства грозят максимум увеличением нерадивости его прекрасных сотрудниц и их ленью пополам с озлобленностью в связи с внезапной помолвкой горячо обожаемого красавца, которую мы с шефом, между прочим, до сих пор не обсудили. Однако, если он не вернётся никогда, то это приведёт к поиску нового босса. Что, само собой послужит толчком к изменениям в жизни как минимум одного сотрудника, и здесь я имею ввиду его бабушку. Возможно, это так же разобьёт сердце Кати — не имею ничего против. А дальше…
Что станет с его родителями? Друзьями, товарищами? Врагами, в конце концов? Как сложится их жизнь без Андрея? И не стоит забывать про самого шефа. Допустим, он должен был бы встретить рыжую женщину, как предсказала бабка, жениться на ней и обзавестись детьми, но став псиной, лишился такой возможности.
А рыжая? Встретит другого, судьба сложится иначе. Или вообще рыжая останется старой девой, потому что Андрею суждено было стать её единственной любовью. А тот, за кого она выйдет, если выйдет, возможно, упустит своё настоящее счастье и…
Фантазировать я любила.
Взглянула на несчастную морду босса и решительно произнесла:
— Идём обедать.
— А заклинание?
— Найдём. Но только после того, как сможем думать о чём-то другом, кроме еды.
Пёс поддержал моё решение радостным… повиливанием хвоста.
Мне это не нравилось.
Андрей, кажется, ничего не замечал, но я понимала, чем больше в нём будет проявляться животных повадок, тем меньше — оставаться человеческого. Надо спешить. Пока не случилось чего похуже. Быть в ответе за недопса и причастных к его судьбе мне совсем не хотелось.