— Я просто хочу его увидеть, — тихо говорит мальчик. — Я знаю, что он не хотел причинить вред тому другому мальчику. Алекс не плохой, мама.
Ох. Бедное, наивное, невинное, милое дитя. Может быть, реальность тюрьмы немного испугает его. Она пойдет с ним утром, и ничего не сделает, чтобы защитить его от ужасов недофинансированной тюрьмы. Есть все шансы…
Вот дерьмо!
Красный.
Белый.
Испуганные, дикие карие глаза.
Удар сотрясает машину, звучит оглушительный треск.
Лобовое стекло... исчезло.
Стекло, разбитое вдребезги, обрушивается вниз, как алмазы.
Женщина вцепляется в руль, ошеломленная, слепо реагирует, рулит машиной, влево, влево, влево…
Невесомость…
Тьма…
Отчаянный, испуганный крик ребенка.
— Алекс!
Так много страха. Так много ужаса.
Белый, переходящий по спирали в черный.
Еще один удар. Резкий.
Перехватывает дыхание, тяжело дышать, рваная, острая боль... боль… боль… боль…
Скрежет металла.
Шипение пара.
Они... они съехали с дороги. В канаву. Несчастный случай. Произошел несчастный случай. Олень... из ниоткуда. Появился из ниоткуда.
— Бен? Бенни, ты... в порядке?
Ничего.
Женщина пытается повернуться и видит осколок металла, торчащий из ее груди. Этот кусок металла не имеет никакого смысла. Это часть крыла автомобиля. Как так? Он не должен быть... внутри автомобиля. Он не должен быть внутри нее.
— Бен? Бен, ответь мне, детка? Ты... слышишь меня? Ты в порядке?
Невозможно повернуться на сиденье; искореженный кусок крыла не позволяет ей сделать такое движение. Вместо этого женщине приходится использовать зеркало заднего вида, поворачивая его влево и вниз, чтобы найти мальчика на заднем сиденье. Голова у него разбита, по лицу течет кровь. Это выглядит достаточно плохо, но когда она открывает рот и пытается закричать, не раздается ни звука. Его глаза открыты. Он молча смотрит на нее, его маленькие плечи трясутся…
Боже.