— То есть, Чак приходит, я тебя убиваю, он видит, как я оплакиваю якобы Дина, и все? — уточняет Сэм.
— И придется тут сидеть, пока ангел не вернется, — добавляет Кроули.
— А я? — Дин не может представить, что с Чаком будут сражаться без него.
— А вот тебе лучше бы спрятаться. Как ты сам сказал, пересидишь на кухне.
— Дин, ты все равно ничем не поможешь, — добавляет Сэм, и Дину остается только кивать, осознавая в какую ловушку он сам себя загнал, добровольно согласившись на обмен телами с демоном.
— Но… — Кроули смотрит немного напряженно и обеспокоенно, — это, безусловно, нежелательно, но, если вдруг что-то пойдет не так… тебе нужно притвориться мной. Ты сумеешь это, Дин?
— Я? А ты-то сможешь меня изобразить? — возмущается Дин. Он уверен, что его изобразить куда труднее, чем вертлявого демона с характерными жестами и походкой.
— Я могу изобразить любого из вас. Для меня это не имеет значения. А вот ты, Дин, сможешь так? Перестать быть собой? Стать демоном? — отвечает Кроули спокойно.
— Да ты понятия не имеешь, как я хорошо умею быть демоном. Ну-ка пройдись, — требует Дин. Кроули даже не шевелится.
— Тебе не надо изображать демона Кроули, — тянет он лениво, — он меня никогда не видел и не знает. Тебе надо перестать быть Дином, Дином-охотником или Дином-демоном и стать кем-то иным. Справишься?
Дин не уверен. Если бы он хотя бы понятие имел, кем он вообще должен стать, было бы легче.
— Это больно было? Падать? — спрашивает он, немного помедлив. Может быть у Кроули такая походка из-за падения? Кости неверно срослись. Они же говорили, что это их, личные тела.
— Дин, — укоряюще начинает Сэм.
— Не особо, — отвечает Кроули, — не думаю, что ты способен понять.
— Ну куда уже мне, — огрызается Дин, — всего лишь человек. Всего лишь пару раз спасал этот гребаный мир, куда мне до твоих воспоминаний.
— Если хочешь, я могу показать, — Кроули подходит близко, снимает свои очки и смотрит на Дина в упор, не мигая. Глазами змеи.
Дин словно застывает, будто его и впрямь змея гипнотизирует. Он не может и пальцем шевельнуть, по позвоночнику расползается холод. Все-таки вывел из себя демона, молодец, Дин.
Он быстро хватается за первую же пришедшую в голову мысль, только чтобы выйти из ступора.
— Это у всех ваших настоящих тел такие… украшения? — он говорит о глазах.
— У всех, у всех, — соглашается Кроули, наклоняет голову, продолжая смотреть в упор. Все еще не мигая, — тебе повезет, если не увидишь, что Мамочка подарила остальным, — он практически шипит, — она всегда была тааак милосердна.
— Разве это не Люцифер? — прерывает их Сэм. Гипноз заканчивается, Кроули переводит взгляд на Сэма, тот кашляет, — ну, я имею в виду, он вроде как пометил своих последователей. Чтобы люди могли их отличать.
— Может и Люцифер, — говорит Кроули недовольно, — мне они, знаешь ли не отчитывались.
Дин снова ощущает острую потребность присесть и практически падает на диван.
Как интересно, он сможет что-то видеть такими глазами?
— И еще, — Сэм все никак не успокоится, — ты прав, Чак тебя не знает. Но ведь с ним будет Лилит.
— Мы с ней не особо знакомы, — отмахивается Кроули, — раз в тысячу лет может пересекались. Главное, чтобы Дин не выглядел, как Дин.
— Это типа, не быть неотесанным американским мужланом, так что ли? — спрашивает Дин хмуро.
— Это без «типа». Без «очешуеть». И без явной неприязни к этому вашему Чаку. Помни, тебе его не за что ненавидеть.
Интересно, откуда он знает про очешуеть? Но спрашивает Дин о другом:
— Он же тебя типа с неба скинул? Разве ты не ненавидишь свою… маму-богиню?
Кроули морщится.