— После Победы. Или раньше. Я не знаю, — он отвернулся и пошёл вперёд, меж стеллажей. — Первый раз всё случилось в Выручай-комнате, в тот день, когда Кребб устроил пожар.
— Ты прикасался к каким-то странным вещам? — Гермиона шагнула следом, спрятав пакет с семенами в карман.
— Нет, у меня было мало времени. Я должен был достать диадему.
— Может быть, ты использовал какое-то странное заклинание?
Он посмотрел на неё со снисходительной иронией:
— Ты обезоружила меня прежде, чем я смог сделать хоть что-то.
— У тебя была возможность атаковать. Почему ты не сделал этого?
Драко остановился, поморщился и прикоснулся пальцами к виску. Мысли медленно разверзались, пропуская в голову пока ещё неясные очертания теней.
— Я не знаю. Поттер задал мне вопрос, и с этого момента я помню происходящее лишь наполовину. Всё остальное занимали грязные кошмары в моей голове.
— Что он спросил?
Малфой до боли напряг челюсть, ощущая, что ему становится только хуже.
— Почему я не рассказал Белле о том, что узнал вас, — тяжело и тихо ответил он, закрыв глаза. Голова закружилась, и по телу прошлась дрожь, когда в мыслях проблеснул первый бордовый отблеск.
— И почему же? — Гермиона настороженно наклонила голову и попыталась рассмотреть его выражение лица. Драко резко отвернулся, прижав ладонь ко лбу, и стремительно зашагал к выходу.
— Закончим на сегодня, — громко бросил он, и дверь в теплицы захлопнулась.
Снег скрипел под ногами, а руки колол холод — Драко забыл перчатки на стеллаже с папоротниками. Он почти бежал, хотя понимал: от мрачной тени, расправляющей когти в его голове, вряд ли получится скрыться. Драко прислонился к оледенелой и почерневшей от пожара стене сторожки Хагрида.
В мыслях, пульсируя и перебивая друг друга, извивались её «почему» и боль.
16
В высокие витражные окна библиотеки царапалась метель, но внутри было тепло и сухо. Гермиона, опёршись локтем на спинку стула, держала перед собой черновой вариант плана выполнения итоговой работы по зельеварению.
— Приготовление лунного зелья. Этап третий, число: третье февраля тысяча девятьсот… — Гермиона опустила пергамент и прищурилась. — Ты записал?
Драко остановился, выводя очередной завиток на бумаге. Грейнджер доверила ему запись отчёта о выполнении, мимоходом похвалив почерк. Она привыкла к Малфою, хотя иногда вздрагивала — зачастую его присутствие становилось почти бесплотным.
— Да, — хрипло ответил он и тут же прочистил горло. Гермиона посмотрела на его лицо и заметила, что под глазами собралось ещё больше теней, чем обычно. Драко выглядел как смертельно больной, и только движение глаз и скул выдавали в нём присутствие жизни. Нахмурившись, Гермиона опустила взгляд: его пальцы, свободно лежащие на бумаге, мелко подрагивали. В глаза непроизвольно бросилось зачёркнутое слово, и Грейнджер резко приблизилась.
— Ты записал неверно. Теперь придётся всё делать заново, — она разочарованно закусила губу и вытащила из стопки листов ещё один. Драко покорно отодвинул испорченную бумагу в сторону и занёс перо над новой страницей.
— Итак… — в горле першило, и Гермиона тяжело сглотнула. — Приготовление лунного зелья, этап третий… Малфой!
Он отмер и понял, что всё это время пялился на пустой лист. Неловко съёжившись, Драко склонился над столом ещё ниже, стараясь показать своё усердие.
— Так не пойдёт, — Гермиона выдернула листок из-под его пальцев и отложила в сторону. — Нужен перерыв.
— Я не устал.
— Конечно, — она язвительно искривила губы. — То-то ты выглядишь бледнее покойника.
Драко бросил на неё задумчивый взгляд, но тут же отвернулся.
— Что с тобой?
— Я стараюсь не спать, — спустя время ответил он.
— Почему?
— Не хочу видеть снов.
Гермиона понимающе кивнула. В какой-то момент она поняла, что испытывает некую брезгливую жалость к Драко Малфою.
— Как же зелье сна без сновидений?
— Его не выдают без разрешения Макгонагалл, — он стиснул перо в руках, сминая и уродуя его. — А я не стану её просить.