Глава 4
— Навьи? — спросила я, сглатывая. Но бабка внимания не обращала. Она замочила березовый веник и плеснула на каменку воду. Банька стала наполняться паром. У меня такое чувство, что я — звезда сцены девяностых. Почти голая, ору, а вокруг меня не то дым, не то пар!
— На тебе, веничком! — приговаривала бабка, а я морщилась. — Весь человечий дух с тебя выпарю! Чтоб ни одна зараза не учуяла!
«Ты ведь всегда хотела попасть в настоящий СПА салон!», — пронеслось в голове, когда бабка отдирала от моей ноги прилипший банный лист. «Тут не СПА! Тут СПАСИТЕ — ПОМОГИТЕ!», — стиснула я зубы.
Где-то у бабки в родственниках ходил Мойдодыр. Кривоногий и хромой. Именно от него бабка унаследовала гигиенически — садистские наклонности.
Экзекуция была окончена, а я чувствовала себя так, словно заново родилась. Сморщенной, едва ли не плачущей, растерянной и какой-то скукоженной.
— Иди в избу, я там наряд твой подготовила! — скомандовала бабка, выливая остатки ушата. Пошатываясь, я дошла до мрачной избы и уселась на лавку.
— Вот и не пахнет человечьим духом! — усмехнулась она, закрывая дверь в баньку. — Омыли покойницу, сейчас расчешем, принарядим, блинами накормим и на тот свет отправим!
— Что значит «на тот свет»? — возмутилась я, чувствуя себя неуютно. Передом мной с горкой лежали какие-то сероватый блины. Я взяла один из вежливости и съела, понимая, что они не очень вкусные. Первый блин в упал в желудок комом.
— Сейчас волосы расчешем, в платье принарядим… — приговаривала бабка, доставая костяной гребень. — Для своего рода умрешь, а для женихова — воскреснешь… Будет тебя жених твой ждать там. Он-то тебя и выведет…