Я поняла, что мне не пережить зиму в Ланкашире в теплой одежде, предназначенной для мягкого английского юга и заказала себе новый плащ из плотной шерстяной ткани у местной портнихи. Миссис Хэйт согласилась пошить мне нужную обнову, но, поскольку я не могла доплатить ей за срочность работы, то она не торопилась делать мой заказ, предпочитая уделять время более выгодным клиентам.
Выход виделся в том, чтобы по возможности утеплить ту одежду, которая у меня имелась. Я как раз занималась этим делом, когда в дверь предусмотрительно постучались и на мое приглашение войти, лакей Джефри зашел в комнату и почтительно произнес, протягивая мне запечатанный конверт:
- Мисс Линн, вам письмо!
- Благодарю тебя, Джефри, - обрадованно сказала я, с готовностью беря послание. Переписка с друзьями являлась единственной моей отрадой в доме Мэллоунов, где суровая хозяйка безжалостно давала мне все новую и новую работу, желая с избытком вернуть те деньги, которые она мне платила за воспитание и обучение Тома. И я не знала иной радости в семье моих нанимателей, кроме общения с моим живым и непосредственным воспитанником.
Письмо было от Фанни, путешествовавшей осенью с молодым мужем по Италии. Моя подруга увлеченно описывала прекрасную виллу, снятую виконтом Деверо, и расположенную среди живописных скал над лучезарным Адриатическим морем. А также она расписывала во всех подробностях свое счастливое пребывание в ней. Знакомства с путешествующими богатыми англичанами и итальянскими аристократами, роскошные приемы, дорогая и красивая мебель, приятная непринужденность желанных гостей, пикники и катания на лодках по морю – Фанни легко и красиво создавала на бумаге все эти пленительные образы, делая меня сопричастной празднику жизни, в котором она участвовала, и заставляя искренне радоваться за нее. Под конец она задала ряд вопросов о моей жизни, которую я вела в суровом, обдуваемом всеми ветрами Ланкашире, а также осведомилась – не хочу ли я присоединиться к ней в Италии в качестве ее подруги и постоянной компаньонки? Ее мужа постоянно навещали холостые друзья и знакомые подходящего возраста, и при желании среди них можно найти для меня, ее самой близкой и дорогой подруги, подходящего спутника жизни, с которым можно вступить в законный брак.
Я замерла, представляя себе, какой контраст существует между тем жалким существованием, который я была вынуждена влачить в доме неприветливых Мэллоунов и той сказочно прекрасной южной виллой, в которую приглашала меня гостить моя дорогая добрая подруга. Осенний дождливый Ланкашир отталкивал от себя своим суровым климатом, к которому я никак не могла привыкнуть. А в благословенной Богом Италии в это самое время светило теплое солнце и продолжали распускаться цветы. Возник неодолимый соблазн ответить Фанни и «Да!» и начать спешно собирать свои вещи, чтобы как можно скорее покинуть дом Мэллоунов и свой рабский труд в нем.
Но меня прочно удерживала на месте надежда увидеть Дориана. Через несколько дней Мэллоуны устраивали прием для всех дворян округи и баронет Эндервилль непременно должен быть на нем. И я, обмакнув перо в чернильницу, решительно написала своей подруге:
«Дорогая Фанни, не волнуйся за меня. Мистер и миссис Мэллоун замечательные люди и очень хорошо ко мне относятся. Мне нужно оправдать их доверие, и со всем старанием и прилежанием воспитывать их Тома, обучить его основам наук, приличествующему юным джентльменам и внушить ему желание придерживаться всех христианских добродетелей. Продолжай наслаждаться своим свадебным путешествием. Я от всего сердца желаю тебе и твоему супругу Уильяму счастья и семейного согласия».
Закончив писать, я смахнула с глаз непрошенную слезу, вызванную глубокой тоской по подруге и, запечатав письмо, передала его почтальону, который ожидал новую корреспонденцию от обитателей дома в прихожей. После чего снова занялась своим гардеробом. Плащ я утеплила, а также привела в порядок свое лучшее платье, надеясь на то, Мэллоуны все-таки допустят меня на бал, который должен был последовать за приемом в их доме.
Я могла рассчитывать попасть на светский прием в том случае, если на него будет допущен мой воспитанник. Но, увы, бедного мальчика охватил жар. Он так серьезно заболел, что миссис Мэлоун не на шутку встревожилась и даже думала о том, чтобы перенести дату приема всех состоятельных господ округи, не говоря уже о бале. Местный врач Вильям Джекбсон целые сутки просидел у постели больного ребенка и сумел своими микстурами переломить болезнь. Дора Мэллоун успокоилась насчет здоровья сына и возобновила приготовления к приему, плавно переходящему в бал.
Мне выпала благодетельная задача утешать Тома на его одре болезни, пока его родители веселились в бальном зале. Но я все-таки надела свое голубое шелковое платье в надежде на тот счастливый случай, который поможет мне увидеть любимого. У Тома глаза заблестели от удовольствия как только я подошла к его постели в своем самом нарядном платье, и он с восхищением произнес, отдавая должное моему бальному наряду:
- Мисс Линн, вы похожи на сказочную фею! Свет вашей лампы, рассевая возле вас тьму, окружает вашу голову неземным сиянием.