Храм Асклепия
Дмитрий:
"-Эля, стой! Подожди!
Я бегу за ней, наращивая темп. Легкие горят , тягучий воздух рваными клочками попадает внутрь, отчего в груди неимоверно жжёт. Остановиться. Передохнуть. Но страх отпустить, дать уйти, подстёгивает, пульсируя вместе с кровью по венам, разливаясь всеми оттенками безысходности. Она ускользает...
Золотистые волосы сверкают в лучах солнца, она оглядывается- будто играя со мной. Ее наигранно-испуганный взгляд говорит " Поймай меня! Чего медлишь? Я буду отчаянно сопротивляться, но предательская влага меж моих стройных ножек докажет, как я хочу тебя".
В голове будто в немом кино- кадрами проносится вечер, когда она стонала подо мной. Когда ее тихие всхлипывания звучали для моих ушей лучшей музыкой на свете. Когда ее гибкое тело выгибалось мне навстречу, а глаза заволокла пелена страсти.
-Эля!- кричу, не надеясь на ответ, отчаянно загоняя на задворки сознания невесть откуда появившуюся мысль - я ее теряю. Теряю!
-Найди меня- обернувшись, она грустно смотрит на меня. Протягивает руку, словно хочет прикоснуться на прощание, запомнить меня. И тает в свете солнца, будто мираж, расплываясь перед глазами.
Когда она остается лишь смазанным сине-желтым пятном на горизонте, я, не выдержав, падаю на прогретую солнцем землю, яростно сжимая кулаки. Будто удар под дых вышибает из судорожно снимающейся грудной клетки весь воздух..."
Больница:
-Оля, Оля! ИВЛ пищит в ПИТе!- молоденькая медсестра бежала по больнице словно метеор. Еще бы- у пациента, который был в медикаментозной коме, просигналило оборудование. А это могло означать что угодно- от закончившейся смеси воздуха ( что весьма редко, но бывало. Вопреки обещаниям производителя некоторые аппараты пищали не тогда, когда уровень воздуха становился критически маленьким, а когда он заканчивался совсем. Правда, за долгие годы работы этого не случалось ни разу, но в других больницах подобные случаи были. ) до экстренного переподключения к генератору ввиду скачка напряжения.
-Я тут, Ал- напарница по дежурству, дородная женщина в годах, Таисия Анатольевна, требовавшая себя называть только " Тася" - и никак иначе, уже, закусив губу, нервно поторапливала техника, возившегося с аппаратом.