Два одиночества
Итан, смешно хромая в некоем подобии гипса, что соорудила Дария из остатков полки, сломанной им для этого, и отреза простыни, подошёл к жене, что ждала, пока закипит чайник:
-Запах еды, что ты готовишь, можешь поднять и мертвого из могилы- он улыбнулся жене, она ответила тем же- скажи, как так вышло, что ты, юная леди из высшего общества, умеешь готовить?
-Я рано потеряла родителей, а дядя, хоть и был очень добр ко мне, любил меня, но все же был занят работой- и человеком, кто заменил мне, стала наша кухарка Вайолет. А так как она не могла часто отлучаться с кухни, я приходила к ней, помогая с ее делами, чтобы не скучать. А затем мне просто стало интересно готовить- она сняла чайник, заварив чай. И стала аккуратно выкладывать на блюдо горячее печенье.
Итан почувствовал, что девушке, как и ему,знакомо одиночество не по наслышке, и Дария своими словами подтвердила это.
-А потом, в академии мадам Гийом, куда дядя отправил меня на учебу, нас обучал сам великий шеф-повар Манэ, правда, там в основном были лишь сладости- она, улыбнувшись, слизнула с пальца крошки от печенья, и сердце Итана пропустило удар- но зато теперь я, смею надеяться, готовлю и весьма неплохо.
Итан хотел ей сказать, что готовит она божественно, что она- прекрасная хозяйка, верная и милая жена, но язык словно не слушался его. Мужчина смотрел на Дарию и видел то, чего ему никогда от нее не получить- вот такого чудесного утра наедине, с ленивой болтовней и наслаждением друг другом. Эта девушка стала бы чьей-то отрадой, счастьем, она...она даже не виновна в том, в чем он ее все это время обвинял- она была невинным вчерашним ребенком, и ее вина лишь в том, что она появилась не в то время и не в том месте, дав шанс коварству и хитрости Люси...
Дария, замолчав, обернулась:
-Я, наверное, утомляю вас беседой? Вы себя не очень хорошо чувствуете?
Она так искренне переживала за него, что Итан не смог сдержать стыда- он уронил голову на руки, прохрипев " простите", и слезы отчаяния и боли, что он, как мужчина, не проронил ни на суде, ни после того, как общество отвернулось от него, ни после смерти отца, сейчас нашли выход из его израненной души.
Дария, подбежав к нему, присела на колени, гладя его по голове. Она пыталась заглянуть ему в глаза, но он не поднимал головы: