Одиночество вдвоем
Джон, верный своему слову, стал учить Уиллоу езде на лошади. Началось все в тот день, но уроки стали ежедневными. Первые попытки Уиллоу забраться на лошадь доводили Джона до истерики - он буквально задыхался от смеха, глядя, как юноша неуклюже пытается поставить ногу в стремя. Уильям не раз падал, два раза лошадь понесла его, когда он только залезал на нее - Джону пришлось молниеносно вскакивать в седло, спеша поймать лошадь Уильяма за уздцы. Один раз Уильям под громкий смех слуг, наводивших порядок в летнем домике, прогарцевал мимо них, лёжа животом поперек лошади- он почти успел сесть в седло, но нечаянно дёрнул уздечку. Лошадь восприняла это как знак - в путь.
Наконец, было решено привязывать лошадь к загону, чтобы Уиллоу смогла хотя бы влезть на нее. Это принесло первые плоды успеха- Уиллоу, не сдержав победного крика, сидела на лошади, оглядывая всех вокруг ( слуги, что благодаря выходке лошади, уже были в курсе обучения Уиллоу, с разрешения Джона приходили поддержать ее) с видом Александра Македонского , въехавшего в захваченный город.
Их поездки с Джоном с этого дня стали обыденным ритуалом- после обеда они шли к конюшне, объезжая владения, арендаторов. И везде Уиллоу показала себя с лучшей стороны- в семействе Фредиссонов она посоветовала жене арендатора отличный сбор от простуды, так что женщина всегда старалась передать в дом свежие продукты " для мастера Уильяма", который так помог ее малышу. Другим арендаторам, Стинсонам, она снизила арендную плату, пояснив Джону, что это привлечет их многочисленную родню, что займет пустующую часть земель- и так и произошло. Теперь земли Джона не простаивали. А ещё Уиллоу наравне с Джоном работала вместе с арендаторами в их домах, занимаясь ремонтом, что не могло не расположить к ней как фермеров, так и самого Джона. Он не раз похлопывал Уиллоу по плечу, говоря, что та напоминает ему себя в молодости. Уиллоу краснела, едва заслышав это- Джон не был таким уж старым, а ещё он был...Очень красивым, добрым, мужественным...если бы все мужчины были такими. Она буквально томилась, находясь рядом с этим мужчиной. Каждое прикосновение его руки, когда он передавал ей что-то или его улыбка, адресованная ей- все это заставляло ее сердце мучительно сжиматься. Как бы было здорово, если бы она могла быть той, кем она является. А Джон обратил на нее внимание...
Ложась спать, Уиллоу не переставала думать о Джоне. О том, что их спальни разделяет лишь кабинет. Она пыталась отогнать несбыточные мечты, как вдруг услышала стук в дверь. Спешно натянув сюртук, чтобы тот скрыл ее грудь ( каждый вечер Уиллоу, морщась от боли, снимала ткань, что туго стягивала ее довольно пышную грудь), девушка подошла к двери. На пороге стояла Миллисент с извиняющимся видом:
-Мне не спится, мне страшно...
-А няня? Она разрешила тебе прийти ко мне- Уиллоу замялась, решая, пускать ли девочку, ведь ее нахождение в комнате юного джентльмена могут счесть не тем, чем оно является, обвинив Уиллоу во всех грехах.
-А вы разве не знаете? - Милли , пытаясь выглядеть расстроенной, таинственным голосом поведала- она ушла. Она сказала:" Этой маленькой гарпии нужно привить манеры". А кто такая гарпия?
Уиллоу, не сдержавшись от смеха, пояснила:
-Ну, это такая птица. Гарпий поменьше ещё можно спасти, если научить их этикету и правилам поведения. А вот старые гарпии, вроде твоей няни, что говорила такое при ребенке, уже не исправить...
-Ооо, а вы сможете?- Милли вмиг преобразилась, с надеждой смотря на Уиллоу.
Та не поняла:
-Смогу что, Милли?