Too much panic, not enough disco
— Добрый день, студенты. Итак, мы продолжаем тему девиации. — Зеленые глаза прошлись по аудитории. — Эмиль Дюркгейм утверждал, что девиация является необходимым элементом любого общества, что девиация помогает очертить границы нормы. Но что происходит, когда человек сам не знает, где эти границы? И нет, мы сейчас не будем говорить о социопатии и психопатии — об этом вам расскажут на курсе психологии.
Мужчина медленно прошелся вдоль первого ряда, как он обычно делал. Наверное, чтобы внимание студентов оставалось лишь на нем. Я едва успевала вести конспект.
— Скажу лишь, что не каждый девиант — преступник, и не каждое преступление — девиация. Вопрос лишь в том, какие поступки расценивать как опасные. К тому же, не все девиации можно увидеть. Некоторые происходят тихо — без татуировок, пирсинга и конкретных поступков. Иногда достаточно просто быть измененным обстоятельствами.
Не поднимая головы, я ощутила на себе взгляд — то самое чувство, что настигло меня в библиотеке. Я подняла голову и встретилась глазами с Мистером Купером.
— Вот один из примеров, который мне понравился. — Мне показалось, что я уже знала о каком примере пойдет речь. Он взял лист со своего стола и прошелся по нему глазами. — Здесь написано, что мы можем делать рутинные вещи, общаться с одними и теми же людьми, ходить по одной дороге каждый день, но в моменте все меняется. И то, что казалось привычным вчера, приобретает совершенно другой характер. В глазах других людей.
Я сжала ручку. Нет, Брук, успокойся, он не мог знать, что это была я. Не мог.
— Люди могут начать смотреть на вас иначе, говорить с вами иначе, пускай вы ничего для этого и не делали. — Голос профессора оставался таким же четким, размеренным, глубоким. Он поднял взгляд с листа в руке на аудиторию, словно оценивая реакцию студентов. — В один момент жизнь просто выталкивает вас в другую реальность, и вы вынуждены адаптироваться и пытаться убедить свое окружение, что вы все тот же человек.
Зеленые глаза задержались на мне. Всего лишь на секунду дольше, чем на остальных, но мне показалось, что Мистер Купер в этот момент обращался именно ко мне. Он смотрел на меня. Говорил только со мной, будто другие студенты исчезли из зала.
Нет, он может этого знать. Не может. Я же не подписывала работу.
Тем не менее, я чувствовала себя загнанной в угол. Его взгляд — прожектор, слова — точечные удары по больному сознанию. Это не обида, не злость. Это больше похоже на стыд. Обнаженный, отвратительный стыд, от которого желудок сворачивается в тугой узел, а кровь внутри словно закипает.
Я пыталась вернуть свое внимание на конспект, но ничего не получалось. Меня бросило в жар.
— По правде говоря, эту работу можно разбирать долго, и выносить из нее множество разных тем. — Все так же непринужденно продолжал профессор. — Скорбь, стыд, стигматизация. Возможно, религия. Но зацепила меня именно принудительная девиация. Пожалуй, одна из самых интересных тем, если рассматривать ее через призму ролевой теории. — Мистер Купер отложил листок на стол и скрестил руки на груди. Я облегченно выдохнула. — Мы часто изучаем девиантов как тех, кто выбирает путь вне рамок нормы. Но что, если девиация — не выбор, а следствие?
Я услышала как кто-то щелкнул ручкой позади меня. Точно, конспект. Нужно сконцентрироваться.
— Ответ каждый найдет для себя сам. А сейчас, попрошу вас пройти небольшой тест.
И снова взгляд зеленых глаз обращен на меня. Снова я чувствую себя загнанной в угол. Лекционный зал теперь ощущался как ловушка, и я сидела в ней, не в силах пошевелиться.
Хейли, сидящая рядом, явно уловила перемены в моем настроении, потому что накрыла мою руку своей ладонью.
Уже когда я выходила из аудитории, что-то заставило меня взглянуть на рабочий стол профессора. Интуиция это была, или любопытство — я не знаю. Но под одной папок виднелся уголок бумаги зеленого цвета. Совсем небольшой кусочек, но достаточно для того, чтобы я вспомнила, что стикер точно такого же цвета я забыла в библиотеке.
Он что, следил за мной? Чтобы украсть стикер?
Я неосознанно перевела взгляд на виновника моего пошатнувшегося состояния. В миг уголки его губ опустились, а в зеленых глазах отобразилась догадка, когда он понял, что привлекло мое внимание на его столе.
— Мисс... Э-эм... Хармон, постойте, пожалуйста...
— Извините, профессор. — Отчеканила я твердо и резко. — Я спешу.
Это было ложью, но необходимой. Мне хотелось просто поскорее уйти из аудитории и забыть о том, что было.