Я смотрю ей вслед, когда она уходит, ключ от машины врезается в мою ладонь так сильно, что, кажется, пойдет кровь. Залезая в машину, хватаю свой стик, захлопываю дверь и следую за ней. Она почувствует, каково это — быть без меня на ее стороне.
Весь обратный путь до дорожки подхожу к ней шаг за шагом. Я уверена: она знает, что я позади нее, потому что с небольшим усилием бросает свою сумку со снаряжением на скамейку, настраивая себя, и при этом даже не оглядывается.
— Мы играем на всем поле, — сообщает она, доставая бутсы из своей сумки. — Тот, кто первый заработает три очка, выигрывает.
— К счастью для тебя, здесь не к кому пасовать.
— Увидишь, как я могу пасовать, когда закину мяч в сетку.
Уголок моего рта приподнимается.
Клэй ставит ногу на скамейку и надевает обувь, поворачивая голову.
Тогда посмотрим. Я снова собираю волосы на макушке и начинаю идти по полю.
— Без защиты? — кричит она.
— Боишься?
Она может защищать свое драгоценное личико сколько угодно, но я надеюсь, что она не сделает этого. Мне бы хотелось увидеть, как из ее чертова носа вытекает кровь.
Мы направляемся к центру поля, обе поворачиваемся друг к другу, готовые встретиться лицом к лицу, когда она бросает мяч между нами.
— Свистни после трех, — говорю я ей, наклоняясь. — Раз.
Она наклоняется вместе со мной, наши взгляды встречаются.
— Два.
— Тр…
Но Клэй бросается вперед, обрывая меня и толкая плечом. Я рычу, падая на задницу, а она подхватывает мяч и убегает.
Мне следовало догадаться… Я смотрю, как ее хвост качается из стороны в сторону, когда она летит по полю к воротам, и ударяю кулаком по земле, когда вскакиваю на ноги.
Боже, я ненавижу ее.
Я бросаюсь за ней, но она добегает до конца поля и запускает мяч в сетку. Она не радуется, когда забирает мяч из ворот и бросает его мне. Я ловлю его, дождь заливает мне глаза, и я едва замечаю, что ее одежда прилипает к телу.
— Еще раз! — требует она.
Да, ты правильно поняла. Упираясь пятками, я занимаю позицию в центре, но не жду, пока она приготовится. Я бросаю мяч на поле, но, прежде чем она успевает пошевелиться, врезаюсь в нее всем телом и проношусь мимо.
— Эй! — кричит она.
Я бегу, подхватываю мяч и мчусь по полю, но через мгновение чувствую, как ее стик все сильнее и сильнее врезается в мои ноги.
— Шевели задницей! — командует Клэй. — Давай же. Давай.
Я крепче сжимаю проклятый стик, решая, стоит ли удар по голове тюремного заключения.
Бросаю мяч, он приземляется в сетку, и молния вспыхивает в небе, когда ее губы касаются моего уха.
— Мне нравится, как ты шевелишь своей задницей для меня.
Я разворачиваюсь и отталкиваю ее, но Клэй только смеется, вытаскивая мяч из сетки. Она бежит назад, ее глаза блестят.
— Давай, детка. Сделай это.
Я качаю головой, но все же делаю так, как она говорит. Клэй устремляется к другой цели, и я мчусь за ней, но примерно на полпути по полю меня осеняет мысль.
Это ведь то, чего она хочет. Ей не нужна победа. Она хочет, чтобы я вспотела. Я в десять раз лучший игрок, чем она, и ей нравится это. Клэй держит меня на поводке.
Да пошла она.
Я засовываю свою палку ей между ног на полпути. Она спотыкается, но, прежде чем упасть, хватает меня и тянет за собой. Черт.
Она вскрикивает, а я фыркаю, и наши стики отлетают в сторону, когда я падаю на нее сверху, наши головы вот-вот столкнутся.
— Сучка! — выпаливает она, пытаясь отстраниться, но меня уже тошнит от этого дерьма. Я хватаю ее за запястья, прижимая их к земле, и смотрю на нее сверху вниз.