Головы поворачиваются, прослеживая путь Короля к тронному столу. Мы проходим мимо скамеек делегатов. Фиона дарит мне трепетную улыбку и заставляет меня пожалеть, что я взглянула на неё. Другие лица — мрачны.
Три шага наверх до платформы у трона.
Моё тело трясётся так сильно, что я просто не могу их сделать. Прежде чем я успеваю поднять глаза, Джован заключает меня в свои объятия. Когда-то это могло бы смутить меня — быть такой слабой.
Я смотрю на красивое лицо Короля, и его глаза слегка расширяются — должно быть, я выгляжу перепуганной.
Он останавливается в центре платформы, лицом к собранию.
… И смотрит на ужасающую, безмолвную толпу.
— Я держу в своих руках женщину, которая не похожа на остальных, — говорит Король Гласиума.
Он делает паузу, и мой собственный страх отступает, когда я вижу, как он сглатывает.
— В жизни она столкнулась… с невыразимой жестокостью, — его слова звучат хрипло.
Я глажу основание его шеи большим пальцем, который покоится под его волосами; сердце разрывается, когда он показывает это спрятанное лицо своему народу.
— Изначально вы узнали о ней ввиду смерти Кедрика, — заявляет он.
Раздаётся несколько вздохов.
Он встречается со мной взглядом.
— Хотя прошло уже много месяцев с тех пор, как мы узнали, что мой брат погиб, защищая её. Как видите, его смерть оказалась сложнее, чем мы могли себе представить.
Мои глаза начинает жечь. Потому что я скучаю по своему другу. А Джован однозначно скучает по своему брату.
— Вы знаете её как Мороз, женщину, которая бросила мне вызов в Куполе и спасла жизни своих мужчин.
Раздаётся несколько смешков. Я бросаю быстрый взгляд и вижу, что один из них издаёт Санджей. Он подмигивает мне, держа одну руку на животе беременной Фионы.
— Вы знаете её как Татуму Осолиса. Статус, который имеют те, кто в прошлом был нашими врагами. Многие из вас испытали на себе её неизменную доброту. И многие из вас выразили ей свою преданность и уважение, не обращая внимания на укоренившиеся в вас с юных лет взгляды: Брумы не должны общаться с Солати, а Солати не должны общаться с нами.
Я наблюдаю за Джованом, очарованная его словами. Он преображается на моих глазах, демонстрируя первые признаки великого Короля, которым ему суждено стать.
— Три недели назад вы поняли, что Мороз это ни кто иная, как наша Олина. Я знал об этом большую часть её пребывания здесь, — он тяжело сглатывает. — Я мог бы носить её целый день на руках, она такая миниатюрная. Но эта женщина спасла жизни ваших жён и детей. Она сделала это с большим риском. И, как вы заметили, едва не заплатила за это самую высокую цену.
Звук скрипа дерева отрывает моё внимание от Короля. Я окидываю взглядом членов ассамблеи, встающих из-за столов. Некоторые плачут. Те, кто не смотрит на меня, заворожены словами своего Короля.
— Джован, — шепчу я, — мне нужно встать.
Осторожно он ставит меня на обе ноги. Я не отстраняюсь. Мои ноги дрожат от слабости и эмоций. Я цепляюсь за руку Джована, в то время как он стоит перед своими подданными, свободной рукой откидывая волосы с моего лица.
— У Татумы Олины смешанная кровь. И я говорю вам, что это не имеет значения, — заявляет он. — Брумы говорят, что они судят людей по их поступкам, а не по словам. В прошлых переменах мы использовали это как оправдание. Но я, как ваш Король, говорю, что мы должны придерживаться этого правила. Эта женщина спасла вас. Она доказывала это непрестанно. Мы в большом долгу перед Татумой Олиной.
Из моих глаз текут сдвоенные дорожки слёз. Я не делаю ни малейшего движения, чтобы их смахнуть, когда позади меня отодвигают стулья. Я смотрю в сторону шума и вижу, что советники… преклонили колени. Снова скребущие звуки, и я не знаю, куда смотреть: волной, от начала и до конца, вся ассамблея опускается на колени на холодный каменный пол.