Но все вокруг молчали, и Гермиона продолжала игнорировать очевидную мысль, потому что это просто не могло быть правдой.
Тем более ей ведь искренне казалось, что она так хорошо всё помнила…
Однако всё-таки что-то подтолкнуло её совершить прыжок слепой веры и отправиться на встречу с Драко Малфоем не куда-нибудь, а прямо в Азкабан, надеясь, что там именно у него она найдёт все ответы.
Но хотела ли она на самом деле этих ответов?
— Грейнджер, скажи что-нибудь, — напряжённо окликает её Малфой.
Она медленно моргает, подняв на него взгляд, и осознаёт, что после его признания так и застыла рядом, погрузившись в свои мысли.
— Я не знаю, как… — её голос срывается, но она берет себя в руки. — Я не понимаю, о чём ты говоришь.
Гермиона обманывает его и, в первую очередь, себя, направляя все силы на то, чтобы голос звучал сурово и недоверчиво, и снова опускает глаза.
— Грейнджер, — он прочищает горло и спрашивает: — Что ты помнишь?
Сумбурные мысли носятся у неё в голове, путаются, мешают выстроить цепочку рассуждений, за которую она могла бы привычно ухватиться, чтобы решить, как всё-таки себя вести. Неожиданно для себя самой, Гермиона начинает говорить:
— Я помню войну, — произносит она. Ей хочется сказать, что она помнит слишком много: много боли и смертей, много скитаний, слишком много потерь и разочарований. Но Малфой напротив, она уверена, может похвастаться даже большим багажом. Поэтому Гермиона сдерживает себя и лишь перечисляет факты: — Я помню, как мы искали крестражи с Гарри и Роном. Помню, как мы все отправились в Хогвартс. Помню, — её голос срывается на миг, — как мы не смогли его удержать. Я помню тебя, когда ты уходил за своими родителями по зову Волдеморта.
Малфой едва заметно вздрагивает, и Гермиона наконец отрывает взгляд от столешницы и переводит на него. Он напряжённо смотрит ей в глаза и не перебивает.
— Я помню, как после этого стало больше открытых сражений. Мы искали Пожирателей, уничтожая их лагеря, мы отбивали их атаки, мы пытались придумать, как победить, и…
— Постой, Грейнджер, — перебивает он. — Но ты не помнишь меня после Хогвартса? И то, как мы встречались в… — он обрывает сам себя и вопросительно глядит на Гермиону.
В его глазах совсем незнакомое выражение. Гермиона не часто открыто смотрела ему в лицо, но они были знакомы больше восьми лет, и Гермиона могла поклясться, что никогда не видела Драко Малфоя таким, и вообще не понимала, какие чувства в этот момент одолевали его.
Это сбивало с толку.
— Нет, — она мотает головой. — Не помню и вообще не понимаю, о чём ты говоришь, — Гермиона на мгновение прикрывает глаза и вдруг исправляет сама себя: — Только вот эти сны. Я, кажется, видела отдельные моменты. Они сумбурны, и я даже не могу понять, где настоящий сон, а где воспоминание, но… — её мысли возвращаются к последнему эпизоду, ко сну, который приносит больше всего дискомфорта, и Гермиона неуверенно уточняет: — Мне снится, как иду по какому-то дому и нахожу кого-то. Тебя? И ты ранен.
Малфой морщится и резко отвечает:
— Не лучшее твоё воспоминание обо мне.
Но Гермиона, которая впервые говорит о своих видениях вслух, уже не может сдержаться:
— То есть сначала я не знала, что это дом, я не понимала, где нахожусь, и не понимала, кого или что ищу, но со временем образы стали формироваться.
— Грейнджер… — пытается прервать он её.
Гермиона игнорирует его, лишь ещё больше погружается в свои мысли, думая о странном звуке, и начинает сыпать вопросами:
— Это воспоминание, ведь так? И там был ты? Но что произошло? Почему ты был ранен? И где мы находились?
— Это далеко не то, что тебе нужно вспомнить в первую очередь, Грейнджер.
— Когда это было? — не сдаётся она.
Он мгновение раздумывает над ответом, но всё же качает головой:
— Не будем забегать вперёд. Давай по порядку, Грейнджер. Ты помнишь, как все начиналось?
— Нет, — Гермиона внезапно чувствует, что сдувается как проколотый воздушный шарик; она растеряна и потрясена. Она хочет разобраться, и на языке вертится такое невообразимое количество вопросов, что она не в силах удержать их. — Мне изменили память? Малфой, ты знаешь, кто это сделал? И зачем? — Она вдруг вспыхивает: очевидный ответ остро ударяет в висок. Гермиона подозрительно ахает: — Это сделал ты?