Однажды в конце рабочего дня Гермиона с чувством трепета постучала в дверь кабинета Драко. Он сидел и хмуро смотрел на свой сотовый.
— Все в порядке? — осторожно спросила Грейнджер.
Малфой резко поднял глаза.
— Гермиона…
— Твои мысли далеко отсюда, да?
— Звонила Астория. Мы повздорили. Не бери в голову. — Драко откинулся в кресле. — Что-то случилось? Я позвонил в финансовый отдел, новые счета по твоим разработкам будут оплачены только на следующей неделе, так что не беспокойся о завтрашнем дедлайне.
— Нет, речь не о работе, — Гермиона колебалась, а затем собрала силы и глубоко вздохнула. — У меня на днях скрининг, просто хотела сказать тебе.
— В Листере?
— В больнице Святого Варфоломея, — поправила Гермиона.
— Но в тебе ребенок Малфоя, — нахмурился Драко. — Почему ты не идешь в Листер?
— Потому что моя медицинская страховка, предоставленная работодателем, покрывает именно эту больницу, Драко. И она хорошая, ее вполне достаточно.
— Мой отец будет недоволен.
— У меня не будет ребенка от твоего отца, Драко, — твердо сказала Гермиона.
Но он потянулся к телефону.
— Я позвоню в отдел кадров и попрошу увеличить твою медицинскую страховку.
— В этом нет необходимости.
— Есть, — Малфой махнул рукой в направлении ее живота. — Мы оба знаем, что мне следовало сделать это несколько недель назад.
— Драко! — Она была резка. Ей хотелось, чтобы он прекратил.
Малфой тяжело вздохнул.
— Ты говорила, что разрешишь мне участвовать в жизни ребенка, — выдавил он, а затем разрушил свою идеальную прическу, спутав пряди беспорядочным нервным жестом. — Я мало что могу сделать. Я не живу с тобой. Не могу бегать и приносить тебе еду посреди ночи, как многие отцы. Не могу делать тебе массаж, когда у тебя болят мышцы. Или помыть посуду, когда ты чувствуешь усталость, и, если бы я нанял тебе горничную, ты, наверное, не пустила бы ее на порог? — Драко выжидательно посмотрел на нее, и Гермиона кивнула. — Ты проходишь через все это одна, и меньшее, что я могу сделать, это обеспечить вам обоим наилучший уход.
Грейнджер ощущала тяжесть его слов, но все же считала необходимым выразить хотя бы символическое сопротивление, прежде чем уступить.
— Драко, больница Святого Варфоломея вполне адекватна, серьезно.
Он выглядел обиженным.
— Однажды я сказал, что доверяю тебе, потому что так и есть, но я — Малфой, и подумай, что будет когда я приду с тобой в больницу Варфоломея? — спросил Драко.
— Что? Ты хочешь пойти? — Гермиона была искренне удивлена.
— Я хочу. Ты против?
— Нет, я не… Я не против.
— Хорошо, — резюмировал Драко. — Но в таком большом и публичном месте, как городская больница, нет приватности. Каждый человек, мимо которого мы пройдем, каждый пациент, которого мы увидим, будет готов продать эту историю прессе. Не говоря уже о персонале. Есть издания, которые заплатят тысячи за копии результатов твоего сканирования. Я уже сталкивался с похожим, и, поверь мне, Гермиона, я бы не спрашивал, если бы это не было важно.
Малфой смотрел на нее серьезно, и его рука была готова как набрать номер, так и отложить телефон. — По крайней мере, в Листере персонал получает достаточно, чтобы держать язык за зубами, а любой пациент ищет конфиденциальности так же, как и мы сами.
Он нажал «Выполнить звонок». Они с Грейнджер смотрели друг на друга, и она успела кивнуть за секунду до того, как на другом конце провода ответили.
— Клиника Листер, день добрый! Говорит Мари, чем я могу вам помочь?
— Здравствуйте! Это Драко Малфой, и мне нужно выбрать дату приема…
***
Утром Гермиона получила предварительные документы из Листера, доставленные прямо к ее столу частным курьером. Он забрал ее анализы и заверил, что все медицинские и персональные записи будут надежно защищены. Прием был назначен на следующий день.
Ближе к обеду Гермиону посетил руководитель отдела кадров, который покинул свой этаж — неслыханное дело! — чтобы лично принести ей на подпись документы, которые, как он особо подчеркнул, были запрошены самолично мистером Малфоем. Она внимательно прочитала об изменениях: больше прав на отпуск, выплаты по беременности и родам, гибкий график работы и лучшее медицинское страхование.
Грейнджер знала, что это было не для нее, а для ребенка, и на этом основании она собиралась получить все, что полагалось по закону.
Нотт многозначительно смотрел в монитор, слишком сильно игнорируя происходящее. У Гермионы осталось по копии каждого документа.