– А мне нравится, – улыбнулась Амелия, сидящая рядом с возлюбленным, – Дани оживила вечно унылую обстановку и разбавила спектакли одного актера Дрейка.
Мой взгляд слишком задержался на брюнете. Он это почувствовал и поднял бездонные темно-карие глаза на меня. Я поспешно переключила внимание на рядом сидящего Дарена и Амелию. Темноволосая красавица улыбнулась мне ободряюще, будто поймала с поличным, но полностью поддерживала. Я вернула ей улыбку и вновь погрузилась в карты Дрейка, скинувшего на меня ответственность за победу в Колдовских картах…
Спустя четверть часа за плечами осталось одно поражение. Виктор и Дарен вышли из игры, Дрейк полностью передал бразды правления мне и самоустранился, откинувшись на спинку скамьи и от скуки поигрывая сырой демонической силой, плавно перетекающей сквозь его пальцы.
– Одна карта, – усмехнулся Рик, блуждая взглядом карих, как теплый тягучий шоколад, глаз от моего лица к карте и обратно.
– Ты говорил о ставках, – я облизала пересохшие от волнения губы кончиком языка и добавила: – Какую ты делаешь?
– Ты скажешь мне правду, Дани, – Рик сглотнул. Я проследила взглядом, как дёрнулся его кадык. Казалось, для Рика это что-то очень личное и важное. – На любой мой вопрос ты должна будешь ответить правду.
– Вполне безобидно, – пробормотала я, понимая, что есть всего один вопрос, на который я не хочу давать ответ. – Тогда если выиграю я…
– Нет, – на этом слове Аларик небрежно бросил оставшуюся Колдовскую карту на стол.
Разрушение.
Эта карта всегда оставалась у Рика. И как я могла не запомнить?! Колдовские карты не поддавались магическому влиянию, поэтому жульничество здесь было исключено.
– Оленёнок, не расстраивайся, – беззаботно отозвался Дрейк, сидевший рядом и его теплая ладонь легла на мое плечо.
Рик проследил взглядом за этим движением и Дрейк тут же одернул руку, сопроводив свой нервный жест словами:
– Раз уж Дани отдувается за мой проигрыш, мне здесь делать нечего.
Дарен и Амелия слишком быстро покинули беседку, затем Виктор. Казалось, будто они спешат оставить меня наедине с Адариком. Я сглотнула, опуская взгляд на собственные руки с аккуратным неброским маникюром и заговорила:
– Что ты хочешь знать?
– Что ты чувствуешь?
****
Демоны.
Ему это было знать важно. Чтобы удостовериться, а Истинная ли перед ним?
Данита стушевалась от его вопроса. Нервно заправила тонкую каштановую прядь волос за ухо, затем зачем-то вернула ее, скрывая левую сторону лица. Огонёк волнения горел в ее глазах и девушка явно не знала, что ответить.
– Когда? – Дани уточнила, поднимая взгляд на Аларика.
– Когда разрешала мне тебя трогать, целовать, – издевательски растягивая слова произнес Рик. Щёки девушки тут же покрылись румянцем смущения.
Рику нравилось ее смущать. Нравилась ее реакция.
– Ладно, я поняла, кажется, – девушка прикрыла глаза, ее грудь приподнялась от вдоха и снова опустилась. – Ласковое теплое море. Покой и умиротворение. Теплоту. Будто весь мир меркнет и в эпицентре лишь это чувство. И… – девушка сглотнула, – и это все кажется таким правильным. Будто я рождена для этого чувства.
– Потрясающе, – ответил задумчиво Рик.
Все сходилось. Данита не лгала. И Рик ощущал рядом с ней тоже самое. Странное, непривычное чувство правильности этих чувств. Казалось, что она – эта хрупкая ведьма – часть его жизни. Часть его самого. Какая-то неизведанная и незнакомая, но отчего-то родная.
– Почему ты спросил об этом?
Рик не ответил. Язык не повернулся сказать ей, насколько сильно для него значил ее ответ.