Как влетел через окно под утро – опять же помнил отчётливо.
Как, раздеваясь на ходу прошёл в купель и его с порога окатило разноцветными шариками – тоже.
Шарики, к слову, до сих пор устилали пол, а некоторые и вовсе покачивались в воздухе.
Вот только голая девица с волосами цвета спелой вишни в его постели оставалась неразъяснённой!
Неужели опять какой-то дурацкий розыгрыш?
Вот уж вряд ли.
Хотел бы Эшхор посмотреть на того, кто осмелился бы разыграть Битворождённого Дракона в день, совершенно для розыгрышей непредназначенный… Предки свидетели – никто б не позавидовал этому незадачливому шутнику.
И всё же…
Ладно ещё оживлённое изображение Айсидоры, которое кто-то из братьев, будучи прекрасно осведомлённым о привычке начинать день с тренировки, прилепил вчера утром на мишень…
Но живая и – Эшхор снова приподнял покрывало и сглотнул – голая незнакомка в его постели?!
Нет, братья его не настолько дураки. Да и никто бы в здравом уме не поделился бы такой малышкой. К тому же девственницей, как услужливо (однако очень невовремя) подсказывало обоняние.
Эшхор снова приподнял покрывало, на этот раз задержавшись заинтересованным взглядом на изгибах... и тут девушка, сонно промурлыкав что-то, перекатилась на спину.
Эшхор забыл, как дышать.
Сложена девчонка была безупречно – он это и с заднего ракурса прекрасно разглядел, а уж теперь никаких сомнений не осталось.
Фигурка у неё оказалась пышной, но с тонкой талией и длинными изящными ножками. Такая хрупкая и сочненькая одновременно… И запах… От тонкого и влекущего цветочного аромата у него аж голова пошла кругом.
Осторожно, чтобы не разбудить, Эшхор отвёл каштановые локоны с её лица и снова замер.
Он. Её. Узнал!