- Вы позволите пообщаться с вашим сыном, - он заглянул в бумаги, - Дмитрием?
- Но он боится людей, - тихо произнесла она и умоляюще посмотрела в каменное лицо собеседника.- Я бы вобщем-то не возражала, раз вам так необходимо, но…
- Единственное, в чем я могу пойти вам навстречу, это провести снятие показаний в присутствие врача-психиатра, но и только.
« Хорошо, хоть не сказал «допрос», - подумала, погружающаяся в депрессию, Галина. – «Ну, и где выход?»
- Тогда, не могла бы мы отложить разговор? – тихонько предложила она, - я хоть подготовлю его, уговорю как-нибудь, может, если получится, найду его лечащего врача…
- Я приду завтра к десяти утра, - безо всяких лишних комментариев заявил мужчина, и, развернувшись, вышел за ворота.
Слезы сжали горло сухой рукой и надавили. Прошло минут пять, прежде чем ей удалось всхлипнуть и зареветь, хватая воздух полной грудью. Не глядя под ноги, она пошла куда-то к яблоням, ступая по влажной от тумана траве и спотыкаясь на каждом шагу. Барк подошел к ней и ткнулся носом в колени. Она села рядом с ним, обняла его голову и принялась плакать, щедро смачивая слезами светло-серую шерсть. Барк лизнул ее в лицо и заскулил. Этот милый зверь был полон доброты и собачьего сочувствия, и Галина, привалившаяся, как малый ребенок, к его боку, стала понемногу приходить в себя.
Полдень разгорелся, как костер, ни намека на приближающуюся осень. Сняв куртку, Галина, изнемогая от жары, моталась взад-вперед по улице возле клиники Анатолия. Она не сумела вразумительно объяснить ему свою проблему, сбивчиво выпалив только: « Я приеду в обед! Димку они у меня не получат!», и Анатолий, совершенно одуревший от жары и от наплыва пациентов, поспешил ее успокоить.
- Приезжай, конечно. Дождись меня, я постараюсь не задерживаться.
Он появился в дверях клиники, когда она чуть не свихнулась от волнения. Расстегивая белый халат и расслабляя узел галстука, он легко сбежал со ступенек. На лице его застыл вопрос пополам с радостью от незапланированной встречи.
- Галя! – она бросилась ему в объятия, крепко сжимая обеими руками его талию, - Ну, что ты, Галь, тише, я же здесь-здесь. Отпусти меня на минуточку.
- Ты не представляешь, что я выслушала сегодня утром! – она послушно, хоть и с видимой неохотой, отступила на два шага.
- Давай по порядку, - Анатолий огляделся и, помедлив, взял ее за локоть, - пойдем, вон – кафешка, перекусим чего-нибудь, а то у меня вторая смена еще; я Санька подменяю…
Под его внимательным взглядом и под воздействием горячего кофе, не евшая с самого утра, Галина утихомирилась. Вместе с душевным равновесием к ней вернулось и относительное красноречие. Анатолий слушал, кивал, переспрашивал, а потом сказал то, за чем, собственно, она и примчалась, оставив Димку без обеда:
- Ерохина я найду без проблем, и к завтрашнему утру привезу его к тебе. Если скажешь, останусь и я, - он чуть улыбнулся, - но заходить не буду.
- Оставайся. Заходи. Посидишь в холле, может, при тебе милиция не станет меня терроризировать, - откликнулась Галина.
- А они, вообще, по-моему, не должны тебя особо обижать. Это так, прием, чтобы тебя напугать и заставить сотрудничать. Ты посмотри на их работу с другой стороны: приходят к людям, которые их все как один боятся и ненавидят, и хотят честно выполнить свой долг. Получить информацию, например, или свидетельские показания, а им фигу под нос, да еще овчарками травят.