-Так, хватит! - Лука встает, хватает эту сучку за плечо. -Быстро извинись перед Адой и проваливай отсюда.
-Щас же, ага! Ай!- Лука кажется переборщил с силой захвата. - Отпусти, придурок.
-Как только ты извинишься.
Господи, да это же мой чертов триумф!
Двое таких потрясающих мужчин защищают меня. Выбрали меня вместо этой барби размалеванной.
Улыбку удержать не получается.
-Вы такие классные, мальчики! - говорю на манер Колышевой.
-Ну, - Лука немного встряхивает Колышеву. - Я, конечно, не любитель делать больно девушкам, но тебе готов.
-Отпусти, - снова начинает, - мне больно.
-Как только извинишься...
-Да бл@! Прости.
-Пшла отсюда, - прощаю эту дуру.
Она почти убегает. Расслабляюсь.
-Интересные у тебя знакомые, Сливка, - задумчиво говорит Адам.
Пожимаю плечами. И хоть на душе все еще радостно, настроение немного подпорчено.
-Не хочешь рассказать, что вы не поделили? - спрашивает Лука, брезгливо вытирая руки мокрым полотенцем, которое принесли всем вместе с заказом.
-Нет.
-А о себе? Своих родителях? - Адам так смотрит внимательно, прямо в душу.
-Домой пора, с Айком гулять.
-Пиццу поешь и пойдем.
-Не хочу уже.
-Ада? - Адам по-прежнему смотрит на меня.
-Я все равно не буду. Ни есть, ни рассказывать.
Лука тянется к звоночку, вызывая официанта. Просит счет и контейнер для пиццы, который все же вручают мне. Дома поем.
-Вы, ребят, идите домой, а я с Лехой в клубешник. Написал, - говорит Лука, не отрываясь от телефона. - Такси скоро подъедет.
-Слушай, а че ты машину не водишь? Прав нет?
-Права есть. Но водить не могу. Знаешь, после смерти родителей я два года вообще не мог в машины садиться. Потом отпустило. Но езжу только на заднем сидении. А машиной оттуда не поуправляешь, - как-то грустно говорит Лука.
-Прости...
-Все, идите, вот моя машинка.
-Пока! И спасибо за компанию!
Лука наклоняется, обнимает меня крепко-крепко. Сперва застываю как столб, а потом руками его обнимаю.
-Ты знаешь, что мой брательник с тебя глаз не сводил весь вечер?
И я - о боже - чувствую, что начинаю краснеть. Скорее разрываю объятия и прощаюсь с другом.
-Идем? - предлагает Адам и протягивает мне руку?
-Идем, - вкладываю свою ладошку в его лапище.
-Ты для меня загадка, Сливка. Я уже многое знаю про тебя, но вот твоё детство и твоя семья для меня - закрытая книга. Приоткроешь ли ты для меня ее. Хоть немного? Пару страничек? Когда-нибудь.
"Когда-нибудь", это же может растянутся на год и больше. Значит, он планирует продолжать со мной общение и дальше. Хорошо.
-Знаешь...я бы многое отдала, чтобы мое детство было хотя бы в половину, как ваше. Я не хочу говорить про свою семью. Достаточно знать, что мои родители бухали и периодически мне неплохо так прилетало. Поэтому и вспоминать об этом нет желания. Лучше расскажи мне про свое самое лучшее воспоминание?
Адам останавливается прямо посреди тротуара и, как совсем недавно его брат, обнимает меня. Крепко-крепко.
-Ты чудесная, Ада! И цвет волос этот тебе очень идет.
-Спасибо. За все.
Знаю, что на этом пора бы и разжать свои ручонки, но как же не хочется. Хочу стоять так всю ночь. Чувствовать его поддержку и сопереживание. Чувствовать его теплое тело и силу его рук. Окунаться в его запах.
-Ты тоже не хочешь меня отпускать? - шепотом спрашивает мне на ухо.
-Ага. Но ведь мы не сможем простоять так всю ночь.
-Пойдем, с Айком пора гулять.
-А потом и малышей кормить. Идем.
-Слушай, а эта Колышева, она кто? - спрашивает Адам, когда мы уже гуляем с собакеном. Долго продержался. -Я думал, ты в нее ножом для пиццы запустишь, - подкалывает.
-Еще каких-то месяцев десять назад у меня, можешь себе представить, волосы были до жопы.
Вижу удивление на его лице.
-А теперь они такие, какие есть. И в общем, это заслуга этой самой Колышевой.