— Служил в разведроте спецназа в Приморье. Был на хорошем счету, командование даже хотело его отправить дальше учиться в академию ФСБ, но он передумал и вернулся на гражданку. Отец в особом отделе в Белогорске служит.
— Ух, ты! Почему передумал?
— Указано «по личным мотивам».
— Понятно… Странно, что он неожиданно рядом нарисовался.
— Может совпадение? Они на одном курсе учатся.
— Поставьте его тоже на прослушку. Я в совпадения не верю. Хотя при папе офицере госбезопасности…- с сомнением гладит подбородок. — Всё равно поставьте.
— Так точно, товарищ полковник. Можно идти?
— Иди.
Глава 11
Глава 11
На следующий день Морозов со мной ни одним словом не обмолвился.
Все пары сидит на последнем ряду, слушая преподавателей или залипая в телефоне, взъерошенный, явно невыспавшийся и с недовольной миной на лице.
Несколько раз ловлю на себе его холодные взгляды, но когда пытаюсь установить с ним зрительный контакт, он просто отворачивается или опускает глаза.
А как он зашвыривает несчастный рюкзак в машину после занятий.
Столько злости в глазах я никогда не видела.
Срывается со стоянки, словно торопится куда-то очень сильно.
Эко тебя накрыло!
— Не в духе сегодня Мороз, — отскакивает в сторону Рита, когда он мчится мимо. — Какая муха его укусила⁈
Муху зовут Алексеем.
Он, похоже, подумал, что между нами что-то есть. Глупо… Но и правду я рассказать не могу.
— Алин, ты завтра поедешь вечером на тусовку? Я уже с братом договорилась, он нас отвезёт.
— Да, конечно…
— Вот и отлично. Тогда захватим ещё кого-нибудь из девчонок.
Отработав вечернюю смену и выйдя на улицу, замечаю, что машина Морозова припаркована на стоянке у бара. В прошлый раз он курил, стоя рядом, сегодня его нет. Поколебавшись и потоптавшись немного, решительным шагом направлюсь к ней, сажусь в машину и громко хлопаю дверью.
Он спит, откинувшись назад. От хлопка дверки подпрыгивает и открывает глаза. Моргает сонно, заводит машину и, не сказав ни слова, выезжает с парковки. Проехав половину пути молча, я не выдерживаю и первая заговариваю:
— Так и будешь, как сыч, дуться?
Он бросает мельком взгляд в мою сторону и снова внимание на дорогу.
— Никто не дуется.
— Ага, маме своей рассказывай. Весь день волком смотришь. Не знаю даже, зачем тогда приехал за мной.
— Чтобы ты не добиралась до дома неизвестно с кем. Знакомый твой, судя по всему, не готов тебя по ночам домой провожать, — язвительно.
— Ревнуешь?
Он ударяет по тормозам, смотрит на меня леденящим кровь взглядом, а потом выворачивает руль и паркует машину на стоянке рядом.
— Да, ревную, — ошарашивает признанием.
— Ничего себе!
— Удивилась? Я тоже. Впервые готов ради девушки в лепёшку разбиться, всегда наплевать было.
— Ты действительно удивляешь, Морозов. Все говорят — ты сноб бесчувственный, а у тебя, оказывается, есть тонкая душевная организация, — издевательски.
— Да что ты знаешь обо мне? — дёргает носом, сжимая челюсти.
— Практически ничего, ты же никого в свою жизнь не впускаешь. Живёшь, как затворник, только подогревая слухи о своих бесконечных любовных победах.
— А теперь ты ревнуешь, — скабрёзно оскалится.
— Что? Тебя? Много чести! — вскрикиваю от возмущения и выхожу из машины.
Да пошёл ты!
Пусть сотру ноги в кровь, добираясь до дома, но с тобой я дальше не поеду.
Претензии он мне будет кидать!
Иду, не поворачиваясь назад, знаю, что он медленно едет, выжидая, когда у меня закончатся силы, и я сдамся.
Не дождешься!
Пройдя пару кварталов, останавливаюсь на светофоре. Неожиданно мимо пролетает машина, почти рядом со мной, и окатывает водой из лужи.
Откуда она здесь?
Дождь два дня назад был.
И машина эта, чертова, в это время…
От обиды и взвинченности не выдерживаю — плачу.
Стою и так как мокрая курица, ещё и реву как дура.
— Всё? Закончилось твоё геройство? — подходит сзади Морозов.