Сумки исчезли в машине, а за ними и вся компания. Микроавтобус с трудом развернулся на узком проселке и покатил прочь. Тереза вышла из-за кустов. Прислонилась лбом к холодным прутьям кованой ограды, прощаясь с домом. Последние дни она только и делала, что прощалась. С мужем, с дочерью, с самой собой, со всей прежней жизнью…
Некогда плакать
Это произошло не по ее вине — единственное, чем остается утешаться. Не оттого, что она кричала на мужа или грубила ему — она так давно уже не поступала, оберегая его нервы. Спорила, конечно, но мягко, не обижая, и старалась повернуть все так, будто он сам изменил свое мнение. И не делала ничего, что могло бы его расстроить — по крайней мере, в последнюю декаду. Не было решительно никакого повода. Просто сердце заболело в очередной раз, это теперь случалось регулярно. Но приступ был долгим и сильным, не помогали ни травы, ни покой, и Тереза испугалась.
— Я вызову врача, — сказала она.
— Не надо, — прохрипел он. — Пройдет. — И потерял сознание.
Гори все синим пламенем! Неважно, что скажет медкомиссия. Пусть Рино не будет ее мужем, но зато живым. А она как-нибудь выкрутится. Где наша не пропадала! Она велела Аннет собирать вещи и набрала номер больницы.
Она надеялась, что врачи помогут. Тиквийцы дорожат жизнями своих граждан, тиквийская медицина — на высоком уровне. Но чтобы воспользоваться ее услугами, надо хоть иногда обращаться к врачам, пока не стало поздно.
— Почему вы так поздно спохватились? — первое, что спросил доктор, изучив анализы. — Почему не обратились раньше, когда еще можно было… — И осекся.
Полдюжины инфарктов, перенесенных на ногах. Сердце — в лоскуты. Помочь может только полная пересадка, но на подбор и доставку биоматериала требуется время, которого у пациента нет.
Разумеется, врачи сделали все, что могли. Им даже удалось привести Ильтена в сознание — ненадолго, на несколько минут. Тереза вцепилась в его руку, глядя в бледное лицо и не обращая внимания на суетящихся медиков:
— Рино, только не умирай!
— Сам не хочу, — выдавил он.
— Дождись операции. Что бы ни было дальше, пускай без меня, но живи!
— Зачем мне жить без тебя? — Кривая улыбка, одним уголком губ. — Без тебя жизнь потеряет всякий смысл.
— Ты дурак, — всхлипнула она, не удержавшись. — Дуб-дерево!
— Он самый, — согласился Ильтен. — Прости, я так и не смог придумать, что делать. Да ты и не стала бы меня слушать, ведь правда? Ты все равно поступишь по-своему. Прошу об одном: не надо убивать.
Есть моменты, когда невозможно ответить категорическим отказом. И она, сглотнув комок в горле, проговорила:
— Я… постараюсь.
— Документы Аннет — на полке над компьютером. Жаль, что я не успел выдать ее замуж. — Он помолчал и добавил совсем тихо, уходя: — И вообще — жаль.
Медбрат помахал ладонью перед ее лицом:
— Вы в порядке?