— Бей слева, у него перебиты меридианы[213.2] на левой руке.
— Наставник Чу?
— Не отвлекайся, — скомандовал Чу Ваньнин, карие глаза которого внимательно следили за каждым движением сошедшихся в поединке Наньгунов, — даже если левая рука Наньгун Чанъина искалечена, не стоит его недооценивать.
Услышав слова Чу Ваньнина, некоторые из стоявших поблизости глав духовных школ тоже обратили внимание на левую руку Наньгун Чанъина, которая на самом деле при внимательном рассмотрении оказалась очень слабой, почти бессильной. Сюэ Чжэнъюн в изумлении воскликнул:
— Неужели после смерти главе Чанъину перерезали меридианы?! Кто мог сотворить такое?
…
Никто не ответил.
Но такие люди, как Е Ванси, которые были хорошо знакомы с историей Наньгун Чанъина, быстро обо всем догадались.
Кто мог сотворить такое? Кто в этом мире посмел бы перерезать меридианы этого героя, да и кому вообще это было под силу?
Во время сражения с Наньгун Чанъином Наньгун Сы не сводил глаз с лица своего предка, неотличимого от нефритовой статуи в зале Сяньсянь. Сейчас казалось, что Наньгун Чанъин все эти годы просто скрытно жил в смертном мире и никогда не умирал.
Если бы он действительно был жив и можно было перечеркнуть последние несколько сотен лет, тогда Наньгун Сы мог бы представить, что в эту самую минуту он проходит испытание у основателя своего рода. Сможет ли он выдержать его наставления и сдать этот экзамен?
— Наобайцзинь! Ко мне! — вынырнув из водоворота мыслей, Наньгун Сы использовал командный голос, чтобы призвать своего демонического волка. Развернувшись, одним ловким движением он вскочил на его спину и тут же бросился в бой, на этот раз сконцентрировав все внимание на левой руке Наньгун Чанъина.
Перед глазами вдруг промелькнула сцена из детства.
Наньгун Сы стоял в Зале Сяньсянь перед величественным нефритовым изваянием и, склонив голову набок, рассматривал статую Первого главы.
Дети все видят несколько иначе, поэтому он вдруг повернулся к Жун Янь и сказал:
— Матушка, эта статуя сделана не очень хорошо.
— Почему это не очень хорошо? — Жун Янь, прикрыв платком рот, слегка откашлялась, после чего, подобрав полу роскошного платья, неспешно подошла к сыну и, встав с ним рядом, запрокинула голову, чтобы тоже взглянуть на статую главы Чанъина:
— Разве он не хорошо сделан? В мельчайших деталях, совсем как живой.
— …Я не могу понять.
Жун Янь раздраженно вздохнула. Она всегда была излишне вспыльчива и нетерпелива, поэтому ей хотелось то учение, что другие постигали два десятилетия, впихнуть в голову родного сына за пару лет.
— Эта статуя вырезана по лекалу живого человека и в мельчайших деталях копирует оригинал. Разве мы не выучили эти выражения еще в прошлый раз?
Наньгун Сы надул губы и пробурчал себе под нос:
— Ох, но вырезано-то неправильно.
— Почему неправильно?
— Матушка, ну вот же, посмотри, — он указал на левую руку основателя школы, а затем на правую, — правое запястье тоньше левого. Я очень внимательно посмотрел, это точно! Правое вырезано тонким, а левое — толстым, это непропорционально. Неправильно! Ну неправильно же! — с этими словами он поднял обе свои руки, чтобы показать Жун Янь и очень серьезно принялся объяснять. — Вот, у меня запястья одинаковые по толщине, у мамы и у папы тоже… Поэтому тут вырезано неправильно. Пусть мастер переделает одну руку!