«Не хочу уходить» — писал он.
«Я тоже, но и тебе и мне пора на боковую. Завтра рано вставать!» — отвечала я.
Наконец, пожелав друг другу спокойной ночи, мы простились.
Я умылась, улеглась и как придурошная улыбалась, глядя в потолок. Хорошо на душе, трепетно, но…
Не смотря на мою эйфорию, я многое понимала и видела ситуацию не в таком радужном свете. Первый фактор, который смазывал нынешнее положение вещей — это разные города. Уверена, со временем, я захочу познакомиться с Никитой в живую. Я не думаю сейчас о его желаниях или о другом стечении обстоятельств, например о прекращении общения. Я думаю, лишь о том, что если так будет продолжаться и дальше, то мне непременно захочется его увидеть. Сходить на свидание в другой город? Я не настолько безрассудна!
Второй фактор — все же это общение по переписке. Голос, интонации, выражение лица — неотъемлемая часть разговора. Эти составляющие и помогают узнать человека лучше. Здесь же, все вроде предельно ясно. Сложно написать «я скучаю», подразумевая «видеть тебя не хочу». Но в живую, может оказаться, что некоторые моменты в общении я принимала превратно. Голова еще соображает, могу мыслить здраво и, может, я слишком далеко забегаю вперед? Есть во мне такая черта — еще ничего сверхъестественного не произошло, а я уже пытаюсь анализировать все возможные варианты развития событий. Я не могу отвечать за другого человека. Не могу знать, что у него в голове. Но за себя то я могу сказать — такое со мной впервые. Не чувство симпатии в целом, а симпатия в сети. Уверена, что по утру мне захочется включить компьютер и проверить нет ли писем от Никиты, а вот что захочет в первую очередь сделать он, мне неизвестно. Именно поэтому надо перестать думать о будущем, не имея уверенного настоящего.
Как и предполагала, утро мое началось не только с кофе, но и с мыслей о Никите. Приятный осадок от вчерашней беседы, хоть я и просидела весь день за компьютером, грел душу, пока я ехала к отцу в больницу. Снова накупила продуктов, в надежде, что он уже все съел. Жара продолжала донимать жителей. Однако, в связи с последними событиями, я переживала ее гораздо легче. Больничная палата — оазис в сравнении с окружающей средой. И снова мужики устроили посиделки, только без карт.
— Па-ап! — позвала я. Сначала в палату зашел пакет с гостинцами, а за ним уже и я сама. Поэтому папа резко подорвался койки и бросился помогать тащить пакет до своей тумбочки.
— Надеюсь, ты уже все съел?
— Как не странно, но, да! Решила откормить меня? — похлопал он себя по животу.
— Ты, наоборот похудел. Когда тебя уже выпишут?
— Скоро! Сказали еще максимум неделя и я дома. — Роясь в пакете, сообщил папа.
— Чувствуешь то себя как?
— На двадцать лет. — Продолжал он улыбаться. — А у тебя что нового? Ты прям сияешь.
— Не знаю. Вроде ничего не изменилось. — Слукавила я. — Зря отпуск что ли? Отдыхать не работать.
Отец довольно кивнул.
— Не поспоришь. Тебе надо чаще отдыхать!
— Ага, а деньги брать на отдых откуда?
— Давно пора было подняться по карьерной лестнице.
— Па-ап!
— Что «па-ап»? Я тебе сколько твержу об этом?
— Вот именно! Столько, что надоело уже.
— Надоело ей! — Продолжал передразнивать отец. — Пока молодая, надо брать свое. А потом поезд уедет.
— До старухи мне еще далеко.
— А я что, старик?
— Нет.
— А работу я сколько искал?
— Ой, пап, не занудничай!