Она отвергла его глупую идею так же легко, как проигнорировала его увольнение. Калум встал. Его рука легла на пряжку ремня, привлекая ее внимание к его паху и толстому очертанию эрекции.
— Тогда до встречи, сладкая. — Он постучал пальцем по простой коричневой коробке, которую принес с собой. — Ты должна открыть коробку. Никогда не догадаешься, что можешь там найти.
— Да, может быть.
Она смотрела, как он вышел из ее кабинета. Его легкая походка говорила о чистом сексуальном мастерстве. Ее киска заболела, а соски затвердели под майкой Хенли. К счастью, поверх нее она надела свитер потяжелее. Потому что, если бы она этого не сделала, он бы увидел, как ее соски выделяются.
— Эй, Калум, — позвала она. — Спасибо за приглашение.
— В любое время, сладкая.
Когда дверь наконец закрылась, она вздохнула и отодвинулась от стола. Внезапно ее кожа стала слишком напряженной. Воздух душил ее. Ее сердце бешено колотилось. У нее кружилась голова. Приступ паники. Она глубоко вдохнула и выдохнула. Отсчитала от десяти до одного. Помни, пицца — это твоя награда. За овсянку, а не за разговор с мужчиной, который заставлял ее пьянеть, хотя она и не притронулась к алкогольному напитку. Фаун закрыла лицо руками и застонала. Из всех дней, когда можно было ее разозлить, а он ее разозлил, сегодня был не самый лучший день для этого.
— Звучишь не очень хорошо.
Потерявшись в своих мыслях, Фаун не услышала и не учуяла входящую в дом Тинкс.
— Калум был здесь, — пробормотала она из-за своих рук.
— А, мне показалось, что я видела его грузовик по дороге сюда. Так чего же он хотел? — спросила ее подруга.
— Принес мне свои книги и…
— А что в коробке? Откуда она взялась?
Тинкс схватила коробочку и повертела в руках.
— Калум принес ее мне, а потом пригласил на свидание, — сказала она, забирая коробку обратно.
— Ну так открой ее.
— Это может быть бомба или что-то в этом роде, — сказала она, осторожно встряхивая коробочку.
— Ага, я не слышу никакого тиканья. Открой ее, — попросила Тинкс, усаживаясь на стул напротив нее.
Сегодня ее лучшая подруга была одета в юбку до пола с ярусами гофрированного материала и облегающий свитер из овчины. Веточки Дыхания ребенка (прим. пер.: цветы) были стратегически вплетены в ее скрученную косу. Где она их нашла, Фаун не знала. Кончики ее коричневых ковбойских сапог выглядывали из-под юбки, когда она подтягивала ноги к груди.
— Тебе никогда не бывает холодно? — Браслеты на запястье ее подруги позвякивали, когда она двигалась. — Клянусь, ты никогда не отклоняешься в выборе одежды.
— Нет, — Тинкс усмехнулась. — Ты уклоняешься и оттягиваешь неизбежное. Открывай.
Фаун подняла бровь.
— Если это заставит тебя заткнуться, прекрасно.
Отбросив осторожность, она сняла обертку и подняла крышку. Сверху лежал аккуратно сложенный кусок пергамента кремового цвета. Она положила его на стол и ахнула. Под ним лежал маленький прозрачный шар.
Она схватила прикрепленную к нему желтую ленту и вытащила шар. В шаре была сосна, два маленьких деревянных оленя и ручей, окаймленный скалами. Капельки нарисованного снега украшали дерево и камни, а миниатюрные шарики из пенопласта лежали вокруг ног животного. Замысловатые детали служили для того, чтобы показать, сколько времени и усилий художник вложил в украшение.
— А что написано в письме?
Тинкс протянула руку к украшению.