Спасена от отца и его кроваво-красных глаз.
Миссис Говард прошла к Ирен, ее темные волосы были идеально собраны в пучок, придавая ей строгий вид. Она катила по улице голубую коляску, и ее маленький сын, видимо, отдыхал в ней. Она гуляла с малышом, только когда он спал.
— Здравствуй, милая, — миссис Говард странно посмотрела на нее, потом взглянула на церковь. — Разве ты не должна быть внутри?
Да. Она не собиралась признаваться, что убежала из церкви так, словно за ней гнался дьявол.
Она сжала бледно-желтое платье, в которое ее нарядила с утра мама. Оно ужасно смотрелось на ней, и Ирен ненавидела свое отражение в зеркале. От этого цвета она казалась болезненной, тело словно окутывала желтая дымка. Оно свисало с ее худого тела, потому что мама хотела, чтобы она всегда была ребенком. Юбка была широкой вокруг ее худых бедер, а верхняя часть в форме сердца отставала от тела, если она резко двигалась.
— Мне нехорошо, — прошептала она, стараясь не смотреть в глаза женщины. А потом она увидела мужа миссис Говард за ней, его пустые глаза пытались увидеть их сына.
— О, бедняжка. Я слышала, что тебе нездоровится, — она похлопала Ирен по плечу. — Беги домой. Я вернусь и скажу твоей матери, что случилось.
— Спасибо, — шепнула она и убежала.
Их дом был недалеко от церкви. Ее отец заявлял, что хороший пастор не отходил от стада. Дом был странным, простым и белым, с большим крыльцом вокруг него.
Она ненавидела его. Здание было как тюрьма, полное душ всех пасторов, что были до него. Тех, кого не пустили в Рай, но и не забрали в Ад. Они шептали слова, полные ненависти, ей на уши. Говорили, что она — ведьма, которой нельзя было жить на святой земле.
Она всхлипнула, взбежала на крыльцо и хлопнула ладонью по двери. Не было времени вежливо стучать. Она пыталась закричать, прося о помощи, но задыхалась. Голоса душ, следующих за ней, мешали думать. Она не слышала ничего, кроме них, и она хотела быть подальше от них.
— Помогите, — просила она, открывая дверь. — Прошу.
Ленты платья были завязаны слишком туго. Она развязала их, и платье раскрылось сзади. Прохладный воздух задевал ее спину. Холод побежал по телу, и она знала, что это было не от воздуха. Призрак проводил пальцем по ее спине, напоминая ей, что она принадлежала им.
И они могли ее трогать. Говорить с ней. Объяснять ей, что они сделали, чтобы облегчить свое бремя.
Она прошла в свою спальню, упала на колени перед трехфутовым крестом на стене. Она сжала ладони и прижала их ко лбу.
— Прошу, — прошептала она. — Я не знаю, слушает ли кто-то. Я могу лишь просить услышать меня. Отправь мне помощь. Отправь знак.
Ответом была тишина. Она, задыхаясь, подняла голову и увидела, как кровь течет по деревянному кресту.
Холодные пальцы коснулись ее плеча.
— Бог не слушает, Ирен. Тебе нужен только я.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Букер выдохнул кольцо дыма, смотрел, как оно поднималось в ночи и медленно таяло. Это подходило, ведь он лежал на надгробии. Дым выглядел как призрак в вечернем воздухе.
Он сунул руку за голову, провел ладонью по убранным назад темным волосам. Бритые бока щекотали ладонь, а гель с волос остался на пальцах. На нем была расстегнутая рубашка, и прохладный воздух задевал мышцы груди. Конечно, если бы его увидели, заметили бы не мышцы или тело.
Увидели бы только татуировки.