Он потер рукой по волосам и покачал головой.
— Нет. Ничего такого.
— Хорошо, — она чуть нахмурилась. — Я могу тебе с чем-то помочь?
— Фрэнк хочет, чтобы мы начали работать над твоим выступлением.
— Ты меня научишь?
Как-то так, но он не будет ее ничему учить. Сначала ему нужно было взять себя в руки. Она просто стояла перед ним как ангел. Падший, наверное. Она словно упала с неба и отчаянно хотела пробиться обратно. В нее вонзятся его когти, чтобы помешать ей увидеть райские врата.
— Не совсем, — ответил он.
— Тогда что ты будешь делать?
Он не мог пока сказать ей. Не мог сообщить, что обещал ей мир боли, ненависти и гнева. Букер хотел, чтобы она была невинной еще хоть пару минут. Маленькая крылатая девочка не знала, что мир мог с ней сделать.
Он протянул руку вместо ответа.
— Пора делать выбор, Ангел. Остаешься ты или нет.
Она смотрела на его ладонь в татуировках так долго, что он подумал, что движутся чернила. Ничего не двигалось под его кожей, но она смотрела так, словно там что-то было. То, что он не видел.
Она медленно потянулась вперед, вложила свою ладошку в его руку. Гладкая кожа, идеально нежная, как бархат, задела его ладонь. Но даже небольшое прикосновение ощущалось, словно она вонзалась в его тело. Не просто тату. Не просто сила в его венах. Она погружалась в его плоть, делала его не просто человеком.
Букер потянул ее за порог, заставил ее открыть дверь шире, увидел белую ночную рубашку вокруг ее тела. Она была крохотной, милой, выглядела чисто в этой одежде.
Ему нужно было, чтобы она носила другое. То, что придаст ей опасный вид, а еще уверенность, нужную для выступлений. Люди не хотели видеть ангела на сцене. Это напомнит им о том, что плохого они делали в жизнях. То, о чем они хотели забыть.
Они хотели видеть роковую женщину. Женщину, в венах которой было столько силы, что зрители закричат от страха. Этого все хотели, приходя в «Cirque de la Lune». Ощущать что-то, даже если это был страх.
Ирен не задавала вопросы, пока он вел ее по дому, избегая места, где мог кто-то быть. Она не вырывалась, не заставляла остановиться и все объяснить. Она снова удивила его.
Она молчала. Смотрела на него большими глазами, но во взгляде не было недоверия.
Он ощущал себя как в странном трансе. Он такого давно не чувствовал. Особенно с женщиной.
Букер гордился тем, что сохранял голову на плечах в любой ситуации. Как еще он убил бы всех тех людей? Вина, их души, все, что ощущал бы нормальный человек, обрушилось бы на него, если бы он потерял контроль над эмоциями.
И она увидит их? Духов, которые хотели ему смерти?
Он вел ее в глубину дома, подальше ото всех, в подвал, где была его обитель.
Прохладный воздух вызвал мурашки на ее теле. Их будет больше к концу ночи. Боль делала тело холодным, и ей понадобятся одеяла, чтобы согреться.
Хорошо, что этого у него было много. Он любил потеть ночью, но при этом ему было все время холодно. Порывы холодного ветра били по его спине порой. Но если верить в духов и призраков… то это они хотели его смерти.
Как она видела это место? Букеру не было дела до вида его обители. Комната подходила для него, вот и все. Но теперь он смотрел на каменные стены, недавно положенные доски пола и мебель, которой почти не было, новыми глазами.
Она подумает, что он простой, раз у него только кровать в углу? Она подумает, что он — бедняк, раз помимо этого в комнате было только кресло для татуировок?
Он отпустил ее руку. Она шагнула вперед, словно птица, выпущенная из клетки, направилась к креслу в центре комнаты с одинокой лампочкой над ним.
Он смотрел, как она гладит потертую кожу кресла.
— Это оно?
— Что?
— Место, где все случается? — она посмотрела на него, и он впервые увидел жизнь в ее глазах. Сияние предвкушения, волнение из-за грядущего. — Где ты стал таким?
Букер покачал головой.
— Нет, но тут ты станешь другой.
Он все еще не знал, что нанесет на нее. Какой магией наполнит ее плоть, чтобы она стала артисткой цирка.