— Попробуй несколько других, — поощряет Марика, по-видимому, понимая, что я вот-вот скажу, что беру это, чтобы покончить со всем. У меня так и вертится на кончике языка сказать это в любом случае, но по какой-то причине мне неприятно разочаровывать ее.
Итак, я возвращаюсь в комнату, позволяю Дениз снять с меня атласное платье и зашнуровать меня в платье без бретелек с корсетной подкладкой, пышной юбкой и кружевной аппликацией, ниспадающей с лифа без бретелек на тяжелую атласную юбку.
Этот мне не очень нравится. Силуэт слишком сильно нависает надо мной, подавляя мою стройную фигуру, поглощая меня. Мне приходит в голову, что, возможно, мне следует выбрать вместо того такое. Что, возможно, мне не стоит доставлять Николаю удовольствие видеть меня в таком идеальном платье, как первое.
— Мне больше понравился первое, — задумчиво говорит Марика, когда я выхожу. — Может быть, попробовать что-нибудь с более стройным силуэтом, но сплошь кружевное? Посмотрим, что ты об этом думаешь?
В итоге получилось три платья: атласное с драпировкой, которое я примерила первым, полностью кружевное белоснежное платье с фестончатыми кружевными бретельками, вырезом сердечком и юбкой-трубой, а также платье-русалка без бретелек из плотного атласа кремового цвета с кружевом по краю юбки. По настоянию Марики я снова примеряю все три из них и в итоге получаю то, которое примерила первым, вместе с вуалью с необработанными краями, предложенной Дениз.
Я не потрудилась посмотреть ни на один из ценников. Моя челюсть чуть не падает на пол, когда, сняв с меня мерки, Дениз сообщает Марике цену на то, что кажется таким простым платьем. Но Марика, не моргнув глазом, достает толстую черную кредитную карточку, вручает ее Дениз, и, прежде чем я успеваю опомниться, она выводит меня из магазина на тротуар.
— Теперь нам следует поискать обувь. Может быть, украшения? У тебя должна быть деталь для чего-нибудь нового. И еще кое-что из одежды, я знаю, что Ники послал людей за твоими старыми вещами, но ты должна выбрать что-нибудь новое…
Она продолжает болтать, пока мы идем по тротуару, но мои мысли уже устремились в другом направлении. Мне приходит в голову, что мы находимся в центре города, в самом центре города, в месте, куда мне раньше никогда не разрешали выходить. Что мешает мне просто сбежать? У меня нет с собой денег, но я могла бы добраться автостопом, может быть даже достаточно далеко. Это не самый безопасный план действий, но неужели быть убитой человеком, который подбирает попутчиков, действительно хуже, чем выйти замуж за наследника Василевых?
Я не смогу далеко убежать на этих каблуках, но если я смогу убежать от Марики до того, как она увидит, куда я пошла, я могла бы остановиться и снять их… Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, что находится позади меня, готовая к полету, и вижу трех мускулистых охранников в черной одежде позади нас, с пистолетами у бедра, наблюдающих за нами обоими орлиным взором.
Мое сердце падает. Я могла бы попытаться убежать, но не думаю, что у меня получилось бы далеко. Не похоже, что они могут бегать очень быстро, но это меня удивляет меньшее, чем то, как мне их обойти. Они почти перекрывают весь тротуар.
Когда я оборачиваюсь, Марика смотрит на меня с тем сочувствующим выражением, которое я быстро начинаю ненавидеть.
— Я знаю, о чем ты думаешь, — говорит она, беря меня под руку и таща за собой по тротуару, и я понимаю, что это такое, жест, направленный на то, чтобы держать меня в поле зрения, и в то же время дружеский. — Но в этом нет смысла. Ты бы далеко не ушла. Моя семья владеет большей частью этого города, а те части, которые им не принадлежат, принадлежат людям, которые нашли бы тебя и причинили тебе боль, чтобы отомстить нам так, что даже мой брат содрогнулся бы. — Она останавливается перед ювелирным магазином, ее тонкие руки с длинными пальцами обвиваются вокруг моих, когда она смотрит на меня. — Я знаю, ты не хотела быть частью этого, Лиллиана, — мягко говорит она. — Но теперь ты хочешь. Ты обручена с моим братом, чернилами и кровью, в традициях нашей семьи, уходящих корнями в прошлое поколений. Я знаю, это не то, что ты ожидала, но я обещаю тебе, мой брат не такой злой человек, каким, я знаю, ты его считаешь. Он может быть жестоким и неистовым, но таков уж наш мир. Он постарается поступить с тобой правильно, но тебе лучше не усложнять это больше, чем нужно.