Черт, это место заставляло её понервничать. Не помогло и то, что она так долго ждала, прежде чем сообщить новость о смерти Лолиты их матери, чья реакция не обещала быть приятной.
— Привет, Эрик, — сказала Каринна, кивнув проходившему мимо медбрату.
Он преувеличенно кивнул в ответ и полу улыбнулся, подозрительно следя за ней взглядом.
Руки засунуты в толстовку, её подташнивало, пока она шла по коридору и старалась ни с кем не встречаться глазами. Это как прогулка по выставке кенгуру в зоопарке, где все животные были настолько успокоены, что не смогли бы сбежать, даже если бы попытались.
Из комнаты справа донеслись крики, и Каринна бросилась бежать. Она подошла к двери как раз вовремя, чтобы увидеть двух медсестер, привязывающих старуху к кровати.
— Эй, эй. — Она ворвалась в комнату и схватила одну из них за руку. — Не принимайте всё на свой счёт.
Какой бы слабой ни казалась старуха — бледная кожа, тугая и морщинистая, как пергамент, на двадцать фунтов легче, чем в последний раз, когда Каринна видела ее, — она металась, как дикое животное, тщетно лягаясь и крича. Кровь струилась по ее лицу, и сначала Каринна не могла сказать, была ли это ее кровь или одной из медсестер. Быстрый взгляд налево, где стояла медсестра, вытирая салфеткой губу, подтвердил, что она, ударила высокую женщину головой.
— В чем дело?
— Нападение на трех сотрудников. — Медсестра с побитой губой покачала головой. — Вероятно, она снова выплюнула свои лекарства.
Связанная, мать Каринны едва могла двигаться, хотя и продолжала извиваться в своих путах.
Карина провела рукой по лицу.
— Мама?
Левый глаз женщины, единственный, который у нее был, медленно скользил от потолка к лицу Каринны, но не подавал признаков жизни. Как будто человек исчез. Темная глазница справа оставило память о том, где она выколола собственный глаз — Каринна все еще не привыкла к отсутствию повязки, которую та всегда носила, чтобы скрыть его. После долгих тяжёлых вдохов и выдохов, женщина наконец успокоилась.
— Как ты? — спросила Каринна.
Тишина. Всегда тишина.
— Я пришла сказать тебе…
— Где шлюха? — женщина прищурилась с вопросом. — Та, кто, кажется, обожает неприятности?
Гнев сжал внутренности Каринны, и она проглотила возражения, пытавшиеся сорваться с её уст. Она прочистила горло и продолжила:
— Я видела, сегодня расцвели первые нарциссы, мама. Это заставило меня вспомнить о тебе. Помнишь, ты собирала их для меня?
— Она получит то, что ей причитается. От дьявола не спрячешься, дитя. Дьявол собирает то, что принадлежит ему, и она падёт в пламя ада, где душа каждого грешника будет гореть вечно.
— Она твоя дочь. — Каринна не могла скрыть насмешки, пронизывающей ее слова.
— Она мне не дочь. Демоны завладели моим телом, и я выносила их отродья. Вас двоих.
Как всегда, Каринна хотела рассмеяться и сделать остроумное замечание о том, почему это она позволила демону завладеть своим телом, но в ее голове промелькнуло безжизненное лицо ее сестры.
Обычный человек. Уязвимая. Пустая и лишенная всякой жизненной силы, в том числе и зла.
Совсем одна.
Тошнота подкатила к горлу Каринны — так было всегда, когда на ум приходили видения холодных и пустых глаз ее сестры.
— Лита хотела… Лита хотела, чтобы я сказала тебе, что она скучает по тебе, мама. Она хотела бы быть здесь. И что она любит тебя.
Злобная старуха отвернула лицо к окну.
— В любом случае, это все, что я хотела тебе сказать.
Когда она повернула голову, пелена слёз сделала её один глаз остекленевшим, хотя ее щеки остались сухими. Ее губы сжались.
— Не позволяй тьме забрать тебя, дитя.
Каринна посмотрела на мать. Неважно, что она сказала. Женщина никогда не изменится. Даже лекарства мало смягчали комментарии, которые вылетают из ее рта без малейших угрызений совести.
— Я люблю тебя, мама. — Каринна встала со стула у кровати и вышла из комнаты.
Оказавшись снаружи удушающего здания, она закурила сигарету, взгляд был прикован к саду разноцветных тюльпанов, которые убаюкивали ее воспоминаниями.
«Крики вырвали Каринну из сна, и она вскочила в постели.
Лита!
Она помчалась по коридору в гостевую спальню, где спала ее сестра. Поворачивая ручку, нахмурилась, когда та не поддалась.
— Лита, — сказала она мягким, но твердым голосом. — Открой дверь.
Нет ответа.