— Ты мой лучший друг, Куэйд.
— И это все? — Я заикаюсь, не в силах скрыть свое разочарование и боль.
Она прижимает раскрытую ладонь к моей щеке, ее ресницы хлопают со скоростью мили в минуту.
— Ты знаешь, что это не все, — шепчет она с тяжелым вздохом.
— Тогда докажи это, — рычу я, вторгаясь в ее личное пространство.
— И как я могу это сделать?
— Поцелуй меня, Вэл. Я хочу, чтобы ты меня поцеловала.
Она наклоняется и оставляет слабый целомудренный поцелуй на моей щеке. Когда она отстраняется, в ее глазах светится безымянная эмоция, которую я хотел бы точно определить, чувство, похожее на то, что горит внутри меня, угрожая взорваться, если не назвать.
— Нет, Вэл. Этим дело не ограничится, — отвечаю я и кладу руку ей на затылок, притягивая к себе.
Когда мои губы наконец встречаются с ее губами, я не сдерживаюсь. Я бросаю все свое ноющее сердце к ее ногам, молясь, чтобы она не растоптала его. Когда она охотно и взволнованно принимает мой пылкий поцелуй, это лучше, чем любая фантазия, которую я когда-либо мог воплотить в своей голове. Валентина на вкус как самый сладкий летний фрукт, декадентский и волнующий, и я, например, не могу насытиться ею. Я притягиваю ее ближе к себе, ее руки на моей груди, ползут к моей шее, пока она не тянет за мои короткие кончики волос, затаив дыхание и опьянев от нашего лихорадочного поцелуя. Пока она поддается чувству, я теряю себя в этом единственном наполненном сердцем моменте. Время, насколько я знаю, останавливается, пока я пытаюсь запомнить, каково это, когда Валентина теряет всякий контроль и просто любит меня так, как я хочу любить ее.
— Куэйд, — выпаливает она, когда ее губы продолжают приближаться к моим.
Я с болью выдавливаю ее имя, и мой язык проникает в ее теплый рот, мой член твердеет над ее маленькой юбкой.
— Господи, Вэл. Ты сводишь меня с ума, — хриплю я, прикусывая зубами ее нижнюю губу.
Мы прижимаемся друг к другу, ее руки медленно спускаются по моей груди, проникая под футболку, чтобы почувствовать мою разгоряченную кожу под ней. Я чувствую, как ее нежные прикосновения становятся все более ненасытными, и без промедления стягиваю футболку через голову, чтобы дать ей то, что она хочет. Ее взгляд обжигает мою кожу, в то время как ее прикосновения сжигают меня изнутри. Я шиплю, когда она начинает целовать мою грудь.
— Черт, — бормочу я.
Все, что она сделала, это поцеловала меня, и я чуть не кончил в своих спортивных штанах. Она запрокидывает голову, чтобы посмотреть мне в лицо, ее глаза превращаются в расплавленное золото, когда я бросаю на нее взгляд из-под ресниц. Я облизываю губы и ловлю ее руку в свою, запечатлевая нежный поцелуй на ее запястье, прежде чем положить ее обратно себе на грудь. Она не отстраняется, когда я использую ее руку для исследования своего тела. Когда я медленно опускаю ее ниже пупка, туда, где моя боль становится невыносимой, чтобы справиться с ней, Вэл тоже не останавливает меня, и расцвет надежды побуждает меня к следующему действию. Я опускаю ее руку к своим спортивным штанам, достаточно низко, чтобы она почувствовала, в каком я состоянии.
— Вот что ты делаешь со мной, Вэл. У меня постоянно встает, когда я рядом с тобой, когда я даже думаю о тебе.
— Тебе больно? — Шепчет она, ее глаза останавливаются на выпуклости, на которой она нежно держит руку.
— Да, — стону я, закрывая глаза, когда она слегка ласкает его.
— Чем я могу помочь?
Блядь!
— Господи, Вэл, просто прикоснись ко мне. Все, чего я хочу, это чтобы ты прикоснулась ко мне, — прошу я, прерывисто дыша.
Ее дрожащая рука сильнее сжимает мой член, и я издаю стон одновременно от удовольствия и боли.
— Могу я посмотреть?
— Что? — Я заикаюсь, мои глаза широко открываются, чтобы убедиться, что я правильно ее расслышал, и это не мое принятие желаемого за действительное, играющее со мной в игры.
— Я никогда раньше их не видела. Можно? — Кротко спрашивает она, ее любопытство и нервозность еще больше ослабляют меня. Все, что я могу сделать, это кивнуть, поскольку у меня не хватает слов. Не то чтобы я когда-либо мог отказать Вэл в чем-либо, тем более отвергнуть ее прикосновения.
Нетерпеливыми руками она стягивает с меня спортивные штаны, мой возбужденный член свободно покачивается на прохладном ветерке. Ее любопытные легкие пальцы бегают по нему вверх и вниз, только усиливая мою боль.
— Он должен выглядеть так сердито? — Спрашивает она, искренне заинтригованная.
Я издаю тихий смешок и убираю непослушные локоны, выбившиеся из ее конского хвоста, с ее лица, заправляя их ей за ухо.
— Поверь мне, это не злость. Это чертовски экстатично, когда ты к нему прикасаешься.