Суровое выражение лица Риккарда вновь стало непринужденным и забавным.
— Может быть, ты и не бросил первое оскорбление, но ты нанес первый удар.
— Этот думает, что он выше бездумной драки, — Каллен ткнул большим пальцем в сторону Риккарда.
— Все мы выше бездумной драки, кроме тебя, Каллен, — сказал Гаф. — Тебе просто повезло, что Фульк появился раньше, чем ты успел нанести реальный ущерб.
— Или не повезло, — размышлял Риккард.
Гаф не стал опровергать слова Риккарда.
Риккард залпом выпил свой напиток.
— Хотя это и увлекательно, джентльмены, я должен провести экскурсию для Августины.
Глаза Гофа выпучились.
— Это запрещено…
— Ты собираешься остановить меня, Уильям?
Он замолчал.
Риккард прижал руку к моей пояснице, побуждая меня отойти от группы. Мужчины уходили с нашего пути, расступаясь, как Красное море.
— Ты очень красивая, — прошептал он мне на ухо, когда мы выходили из комнаты.
Я почувствовала, что мои щеки покрылись румянцем.
— Спасибо.
Риккард повел меня вверх по мраморной лестнице, не обращая внимания на головы, которые поворачивались, чтобы посмотреть, как мы поднимаемся. На лестничной площадке он опустил руку, заведя ее за спину.
— После тебя, — он наклонил голову в сторону коридора, освещенного только свечами.
Темно-красные обои с узором из лилий встретили меня. Между золотыми бра по обеим сторонам коридора висели картины маслом в аляповатых рамах, на которых были изображены члены клуба, давно ушедшие в прошлое. И все были мужчинами, мода на портретах с годами становилась все более и более неузнаваемой.
Я остановилась перед одним из них. На нем был изображён старший Риккард, его волосы были покрыты сединой, кожа вокруг глаз и рта морщинистая, но два ярких умных глаза смотрели прямо на меня. Найлз Хоторн, выпуск 79-го года.
— Мой старик, — сказал Риккард рядом со мной. — Таким счастливым я его еще не видел.
Человек на портрете не выглядел очень счастливым.
— В этом зале висят портреты всех предыдущих президентов клуба, — пояснил он. — Начиная с 1892 года, когда клуб был впервые основан студентами Гарварда Эллисом Хоторном и Джорджем Дэшиэллом.
Я оглядела зал вдоль и поперек.
— Здесь не хватает места для твоего портрета.
— Нет, я не буду президентом. Ну, — добавил он со смехом, — во всяком случае, не в этом клубе. Боюсь, эта честь принадлежит Сорену.
Я подумала об эмо-панке, курящем на первом этаже.
— Это его решение?
— Его родители лишили его способности принимать решения, когда он пришел домой в шестнадцать лет с татуировкой на рукаве, — сказал он с веселым видом. — Но в конце концов он встанет в строй. Мы все так делаем.
— Даже ты? — спросила я, удивляясь. Я не могла себе представить, чтобы Риккард подчинялся чьим-либо решениям, кроме своих собственных.
Он наклонил голову.
— Особенно я.
В его словах было достаточно смысла, чтобы я сменила тему.
— Я разговаривала с Сореном. Он упомянул, что старшие члены клуба были расстроены тем, что ты пригласил меня.
— Старики всегда чем-то недовольны, Августина. Это их хоть как-то занимает, — Риккард прислонился к стене, свободно скрестив лодыжки. Он с любопытством наблюдал за мной. — Удалось ли тебе, по крайней мере, наладить хоть какие-то связи?
— Наладить связи? Я едва смогла пройти через входную дверь.
Его черты на мгновение ожесточились.
— Уолли доставил тебе неприятности?
Я предположила, что Уолли был дворецким.
— Зачем ты пригласил меня, Риккард?
— Пригласил тебя, Августина? — его ухмылка стала шире. — Это наше первое свидание.
Я снова почувствовала, что краснею. Еще несколько дней назад я и представить себе не могла, что буду так смущаться, но теперь красный оттенок на моих щеках стал постоянным.