— Ты заболеешь, если отправишься в нем домой, — сказала я ему, когда он вернулся.
— Обещай, что будешь ухаживать за мной до выздоровления.
— И задеть чувства Каллена? Я бы никогда так не поступила.
Он рассмеялся, но не стал надевать пальто. Мы шли обратно в комфортном молчании, разойдясь, когда Риккард довел меня до общежития.
— Это было здорово, — сказала я. — Провести время как… друзья.
Слова казались такими же хрупкими, как и листья под ногами.
Риккард улыбнулся.
— Я всегда рад этому, Августина, — он склонил голову. — Приятного тебе вечера. Увидимся в субботу на втором мероприятии.
— Ты можешь рассказать мне что-нибудь о нем? В приглашении было сказано только, что нужно собрать с собой сумку на ночь.
— Тогда ты должна сделать то, что написано в приглашении, — усмехнулся он, поворачиваясь. Он поднял руку вверх в знак прощания.
Я вернулась в здание и поспешила в свое общежитие. В общей комнате было прохладно — признак того, что Сахар нет дома, поэтому я уединилась в нашей совместной спальне, включив обогреватель.
Вешая пальто, я услышала тихий стук. Я посмотрела вниз. Книга, которую купил Риккард, была засунута в карман. Может быть, он случайно положил ее в пальто? Вряд ли. Риккард ничего не делал случайно.
Я перелистывала страницы, и сердце мое заколотилось, когда оттуда выпал листок бумаги. На нем знакомым почерком Риккарда были выведены буквы.
Лучше бы мне не заболеть от дождя.
Щеки болели от улыбки. Я засунула записку обратно между страниц, защищая ее от мира и всех его бед. Когда я позже рассказывала эту историю Джонатану, я не упомянула Риккарда, и мне становилось все труднее заставить себя понять почему.
Только в следующий понедельник я поняла, что совершенно забыла о книге, которую должна была купить.
10. Августина
Второе мероприятие клуба «Аргус» проходило за пределами кампуса, и дорога до него занимала несколько часов на машине. Риккард заехал за мной рано утром в субботу вместе с Сореном, Калленом и Гофом. Мы ехали мимо возвышающихся лесов с каштановой и оранжевой листвой, всё глубже и глубже пробираясь в Массачусетс. В конце концов мы проехали под каменной аркой, увитой плющом, с надписью: Особняк Хоторнов.
Термин «особняк» вводил в заблуждение. В центре зеленых пасторальных лугов, разделенных белыми заборами и ухоженными живыми изгородями, стоял сельский жилой дом. Рядом стоял большой красный амбар, где были припаркованы два автобуса, из которых теперь выгружались остальные панчи. Территория резко заканчивалась, густой лес служил природным ограничителем.
Риккард въехал на гравийную дорожку рядом с другими роскошными автомобилями. По дороге он был нехарактерно молчалив, вместо него на заднем сиденье развлекали нас парни, когда радио перестало работать. Но даже сейчас он постукивал пальцем по рулю, осматривая старших членов клуба, которые толпились на крыльце дома, прислонившись к парапету и раздавливая глицинии под своими тяжелыми локтями.
— Ты в порядке? — я протянула руку и коснулась его запястья.
Риккард взглянул на меня, затем на мою руку, касающуюся его. Его брови нахмурились.
Я отстранилась, чувствуя, как румянец залил щеки.
— Прости.
— Ты можешь прикасаться ко мне, когда захочешь, Августина.
Это было не совсем правдой. Я взглянула на его лицо: золотые пряди переходили одна в другую.
— Ты, наверное, думаешь, что я жестока.
— Только иногда, — признался он. — Но я тоже могу быть жестоким.