— И что? — уточняет парень. — Он бабку через дорогу переводил? — с ехидной усмешкой спрашивает он.
— То, что ты бесчувственная скотина, еще не значит, что все такие. Миша внимательный и сердобольный, он помогал соседке с краном.
Не знаю, зачем объясняюсь перед ним, но сейчас интуитивно хочется ткнуть его носом в его личное несовершенство. Пусть почувствует себя ничтожеством, не способным на сочувствие и помощь другим.
Правда, вместо того, чтобы чувствовать себя как-то неловко, Глеб запрокидывает голову и смеется. Вдоволь наржавшись, парень поворачивается ко мне и смотрит так нахально и самоуверенно, что у меня поджимаются пальцы на ногах. Вот точно же сморозит какую-то глупость.
— Сердобольный? — с новой волной гогота уточняет Глеб. — Ты когда на пенсионеров перешла, Марина? Куда делась та девчонка, что я помню? Та, которая любила плохих парней и тащилась по року. За три года ты освоила кружок макраме и пришла к успокоению? Не говори, что еще и грехи каждое воскресение замаливаешь.
Его голос пропитан сарказмом и ядом, поэтому я ничего не отвечаю и, едва автомобиль останавливается, дергаю ручку и покидаю салон, обходя машины. Решаю пройти оставшееся расстояние пешком. И плевать, что здесь осталось по меньшей мере пять километров. Зато не будет необходимости слушать то, как на мне оттачивают умение язвить.
— Марина, — кричат сзади, но я не обращаю никакого внимания и продолжаю идти. — Я не могу оставить машину, — произносит Глеб снова.
— Вот и отлично, — шиплю себе под нос и обнимаю себя за плечи, потому что на улице чуть похолодало.
Включаю навигатор и сворачиваю с трассы на тропинку, чтобы срезать расстояние. На улице еще светло, а этой дорожкой часто пользуются люди из близлежащей деревни. Бояться мне нечего, единственное, что удручает, — вновь кровоточащее сердце.
Что он вообще знает о том, через что мне предстояло пройти, чтобы забыть о нем и отпустить ситуацию? Чтобы не вспоминать о нем каждый день. Я хочу отмотать время назад. Вернуть в свою жизнь спокойствие и уверенность в завтрашнем дне. Мне больше не хочется встречаться с Глебом, видеть его и слушать издевки, что рекой льются из его рта. Я дохожу до той степени отчаяния, что хочу единственного — уволиться.
Всерьез написать заявление и найти другую работу. Я ведь хороший специалист, меня не раз приглашали в другие компании и за границу. Конечно, за пределы России я не поеду, но и здесь можно найти работу с достойной оплатой. Всерьез задумавшись об увольнении, я немного успокаиваюсь и решаю, что именно так и поступлю. Поговорю предварительно с Мишей, обсудим с ним варианты, и все будет хорошо.
— Ничего себе, — слышу незнакомый голос впереди и поднимаю голову, натыкаясь на нескольких парней.
— Ты смотри, какая краля городская пожаловала, — говорит другой и плотоядно осматривает меня с головы до ног.
Слово “опасность” красными буквами загорается над головой. Мне становится страшно, потому что парни впереди – явно местная шпана. И непонятно, что они могут сделать. Ведь и силой затащить в кусты — плевое дело для таких, как они.
— Я тороплюсь, — вскидываю голову и пытаюсь обойти их. — Мне навстречу папа идет.
Звучит вроде бы убедительно, но третий парень, что молча стоял все это время, резко делает выпад в мою сторону и обхватывает за локоть.
— Стопэ, — произносит он, сплевывая шелуху от семечек на землю. — Мы не договорили, принцесса.
Он обнажает ряд пожелтевших зубов, и меня инстинктивно чуть не выворачивает от подкатившей к горлу тошноты. Я дергаю рукой, но парень не отступает, а его дружки окружают меня со всех сторон. Закричать — никто ведь не услышит. Деревня находится далеко отсюда, а машин, что стоят в пробке на трассе, не видно.
— Отпусти меня! — говорю ему. — Меня ждут.
— Подождут, мы не договорили.
— Договорили! — уверенный знакомый голос раздается со спины парня, и я вытягиваю шею в сторону, чтобы убедиться, что мне не показалось.
Глеб и правда стоит в паре метров от парня, что позволяет себе зайти дальше, чем просто разговор и пустые угрозы.