— Что мы хотим получить от этой вражды теперь, Лисандр? – устало пояснила Брина, безошибочно определив потаенные желания брата. И объяснения из серии «многовековая война не забудется, и ни одна из сторон не пожелает мира», представлялись ей неубедительными. У Лисандра, несомненно, имелись свои мотивы поддерживать данный конфликт.
Брина знала брата лучше всех. Даже не так: она единственная его знала, — вот как.
Лисандр, до того внимательно разглядывавший свои уличные владения, обернулся и посмотрел на Брину странно-отстраненным взглядом.
— Сейчас мы хотим получить все то же, милая — смерть всех ferus. Только способы, коими мы добьемся желаемого, изменились. Если раньше мы охотились за мелочью и упускали из виду главное, то теперь мы поступим иначе. Теперь мы сосредоточимся на главным — на лидере ferus, на Александре.
— И, думаешь, ferus тебе позволят? Александр тебе позволит?
— У Александра кризис власти, – Лисандр помедлил… – и я планирую его усугубить. – Он загадочно улыбнулся.
Повисла пауза, в течение которой Брина разглядывала профиль брата: прямой красивый нос, чуть прищуренный, целеустремленный взгляд…
— На какой стадии находишься ты, Лисандр? – спросила Брина.
Лисандр оглянулся, ожидая пояснений.
— Маниакального состояния? На какой стадии маниакального состояния находишься ты?
Лисандр улыбнулся. Медленно так, по-доброму, даже с нежностью.
— Предэйфория. Готовлюсь бегать по ромашковому полю.
Брина поднялась. Она хотела закончить этот явно ненормальный разговор, от него ей становилось не по себе.
— Я устала и хочу отдохнуть. Надеюсь, завтра ты все же расскажешь, зачем просил меня вернуться, и я смогу отсюда уехать.
— Я уже сказал тебе.
— Правду. Я хочу услышать правду. – Брина поспешила покинуть гостиную.
— Ты так и не поприветствовала своего брата, – донеслось ей вслед. Брина остановилась. – Мы ведь не виделись…сколько мы не виделись?
— Не помню, – солгала Брина.
— А я помню. Сто два года один месяц и пять дней. – Брина чуть обернулась — Лисандр, не отрываясь, смотреть в окно. – Неужели за все эти годы ты ни разу обо мне не всплакнула? Не погоревала о моей участи? Не пожалела меня? Я полагал, что был твоим любимым братом, а ты моей любимой сестрой.