— Ооо, я очень этого хочу! – с воодушевлением произнес Александр, взглянув на свой раздражитель.
— Но тогда придется наказать и остальных, не так ли? – не без толики злорадства сказал Рагнар. – «Наказание за неподчинение». Кажется, так ты мне говорил.
В глазах Александра читалось презрение.
— Да, придется. И это спасает твою жалкую шкуру.
Рагнар улыбнулся, и в эту улыбку вложил все те чувства, которые сейчас испытывал — чувства триумфа и превосходства.
— Чего ты злишься, Александр? Я же откликнулся на зов, не этого ли ты хотел? Собрать нас, дружных ferus, вместе. Что же не так? Или ты думал, что наши взгляды на жизнь и характеры вдруг изменились от того, что ты привел в свой дом человека? Наша сущность вдруг стала другой? – Он понизил голос. – Или, может, тебя до сих пор гложет чувство вины за свой настолько же малодушный, насколько и яркий поступок тридцатилетней давности, а я лишь нежелательное тому напоминание?
Александр неторопливо подошел к Рагнару и встал к нему почти вплотную.
— Нет, – сказал Александр, – я думал, что за эти годы ты все же поумнел. Смотри, сколько времени прошло, а все впустую.
— Значат ли эти твои слова, что ты не чувствуешь за собой вины? – в тон Александру спросил Рагнар. – Брось, Александр, я знаю тебя практически всю жизнь, и меня не обманут твои заверения в отсутствии раскаяния. Только ты не хочешь этого признать. Тебе легче винить других в невежестве, в неповиновении и нарушении приказов, но только не себя. Ты первый нарушил правила, а теперь обвиняешь в этом других.
На лице Александра не дрогнул ни единый мускул, тогда как внутри разворачивалась бойня — Ролан чувствовал исходящие от Александра деструктивные вибрации. Рагнар бил по больному: Александр сделал то, чего не позволял себе ни один лидер до него — оборвал энергетические связующие нити между ferus, тем самым ослабил их, своих людей, пускай и действовал из лучших побуждений. Только одному Александру известно, что он испытал и продолжает испытывать по этому поводу, и с этим Александру жить. Рагнару же, казалось, было жизненно важно доказать свою правоту и вырвать у Александра признание: признание в том, что Александр ошибся, принял тогда неверное решение, — Рагнар с тупым упорством того добивался. Добивался в прошлом, десятилетия назад, добивался теперь.
— Поздоровайся с моей женщиной, – угрожающе сдержанно, едва ли не по слогам повторил Александр.
Рагнар долгие мгновения смотрел на Александра, словно желая оценить степень воздействия сказанных им слов и понять настроение лидера, а затем все же посмотрел на девушку. На девушку, которая вовсе не желала такого внимания. Напротив, весь ее облик говорил о том, что она только рада будет, если с ней не поздороваются и забудут о ее присутствии в приступе краткосрочной амнезии: Нелли явно хотела уйти, и только волнение за Александра удерживало ее на месте.
Глаза Рагнара лишь на секунду задержались на ее лице, а после продолжили путь по телу, осматривая Нелли в полный рост, словно не стоящею внимания безделушку. К тому моменту, как глаза Рагнара вернулись к ее лицу и встретились с голубыми глазами, взгляд его из «Мне скучно» сменился хлестким, издевательским «И это лучшее, что ты нашел?».