Наверное, надо что-то с этим сделать, потому что пересылка почты вот-вот прекратится.
Но это не отвечало на вопрос о Каре.
Кара позвонила Джейд? Ибо это довольно низкий удар.
Нахмурившись, Дэгс посмотрел на проносившиеся мимо дома и улицы. Ему хотелось спросить, но он заставил себя сидеть со стиснутыми зубами.
Он знал Кару.
Определённо лучше, если она не будет знать, что это его беспокоит.
Это лишь усилит её интерес.
Это лишь заставит её копнуть глубже.
— Что ты им сказала обо мне? — нарушил он молчание. — Другим копам?
Кара наградила его изумлённым взглядом.
Дэгс думал, что вопрос был достаточно невинным, но может, его навыки общения реально плохи, потому что она уставилась на него как на сумасшедшего. Будто его не разбудила детектив отдела убийств и не затолкала в свою машину… пусть это и не был патрульный автомобиль, и Дэгс ехал на переднем сиденье, а не сзади за решёткой.
— Помимо того факта, что мы вместе учились в старших классах? — она фыркнула. — Помимо того факта, что когда-то ты был относительно нормальным? Пусть и выгоревшим неудачником?
Его губы невольно изогнулись.
— Ты сказала им, что была занудой из группы поддержки? — проворчал он. — Той, которой нравилось сдавать своих друзей за то, что они тайком сбегали из кампуса?
Она наградила его жёстким взглядом.
— Друзей, Дэгс? — холодно переспросила она. — Серьёзно? Вот кем мы были?
Увидев настоящую злость в её глазах, он осознал, что, возможно, переступил черту. Пожалуй, не лучшая идея, учитывая, что она явно облегчила его положение в данный момент.
— Прости, — пробормотал он.
Она не ответила.
Дэгс видел, как её пальцы сжали обшарпанный руль её побитой с виду Хонды, лишь слегка расслабившись. Её губы не переставали поджиматься.
Вспомнив, как с ней обращались в старших классах, он ещё сильнее пожалел о своих словах. Он также не мог взять их обратно так, чтобы не сделать ещё хуже.
Остальную часть поездки до центра города они не разговаривали.
Даже припарковавшись, Кара просто вышла, не глядя, идёт ли он за ней.
Дэгс всё же последовал.
Он нагнал её на лестницах, шагая рядом, и вышел вперёд неё только тогда, когда она открыла и придержала дверь. Как это так — она его выследила, разбудила, увидела голым, заставила сесть в её машину, практически арестовала, но именно он чувствовал себя засранцем?
Она провела его через защитную дверь и зарегистрировала у копа, работавшего в приёмной.
Пройдя мимо общего офиса со столами, она повела его по другому коридору в конференц-зал без окон. Несмотря на унылый интерьер, состоявший из потёртого и дешёвого дубового стола и стульев с серой тканой обивкой, Дэгс испытал капельку облегчения из-за того, что это не настоящая допросная комната.
Затем он подметил камеры в углах, микрофон на краю стола и осознал, что это тоже допросная комната, просто более обезоруживающая.
Кара оставила его там, не сказав ничего.
Дэгс сел спиной к стене, хмуро глядя на оборудование, постер с инструкциями по сердечно-лёгочной реанимации, а также ряд карт участка.
Кара вернулась с двумя кружками кофе в руках.
Под мышкой она зажимала планшет и жёлтый блокнот.
Она не спрашивала, хотел ли Дэгс кофе, и надо ли добавлять туда сахар и молоко.
Она просто брякнула перед ним тёмно-синюю кружку с надписью «I Heart the LAPD»1, наполненную почти до краёв чёрным кофе.
Свою кружку она поставила аккуратнее, чтобы не выронить планшет и блокнот, затем разложила эти две вещи на поцарапанном деревянном столе перед собой. Занимая место напротив Дэгса, она сунула руку в карман куртки, достала кучку пакетиков с сахаром, сливками, несколько палочек для размешивания и бросила на стол перед ним.
Дэгс поморщился.
— Серьёзно?
Она невозмутимо пожала плечами.
— Никто не заставляет тебя пить это, Мегедаджик2.