Значит так. С меня хватит. Игры в любовь давно закончились, началась дружба с одиночеством. Оно по крайней мере меня никогда не предаст.
Пора домой.
Привкус горечи почти физически ощущался на губах.
В последний момент перед закрытием дверей лифта между ними показался нос черной мужской замшевой туфли. Лев ловко протиснулся в кабинку. Его дорогая шелковая рубашка, едва заметно пожелтела от выплеснутого в лицо алкоголя. В руке болтался обычный целофановый кулек в котором застыл сливочный шпинатный соус и несколько креветочных хвостов.
– Оставь меня в покое, – сказала я холодно, специально не обращая внимание на его несуразную ручную кладь.
– Ну конечно, – фальшиво согласился он, - только домой тебя отвезу.
Мне и так казалось, что мы едем бесконечно долго, но когда лифт очутился между тринадцатым и двенадцатым этажами, Лев резко ударил по кнопкам, заставив его встать.
— Что ты делаешь?
— Теперь, когда первый акт нашего спектакля окончен, начнется вторая часть? - вопросительно посмотрел он, - Что ты выкинешь на этот раз?
Я юркнула ему за спину и снова нажала пуск. Лифт остановился на девятом. Но Лев всем телом перегородил дверь и никак не пускал вперед. Изумленные люди, стоявшие на этаже так и не решились войти.
— Лев, я выполнила свою часть сделки и хочу домой.
Мой взгляд скользнул снизу вверх - сначала по его ногам, обтянутым брюками из дорогой твидовой ткани, потому по узким, сильным бедрам. Так я дошла до его широкой груди, но в лицо посмотреть не решилась.
— Я уже сказал, что отвезу тебя.
— Отвези лучше свою ненаглядную.
— Юля, - строго сказал он, - нет уже никаких ненаглядных.
— Да-да, - с ненавистью процедила я, - "А есть только ты в свете этой луны". Пластинку заело - смени!
— Милая скажи. Твоя подруга уже получила деньги? - язвительно выпалил он.
Вот тут-то я и опомнилась, глаза опустила и отвернулась в сторону.
— Получила.
— Будешь дерзить - проценты подниму с трех до пятнадцати. За всю жизнь не расплатишься. Что дешевле решай сама. Выбор и впрямь не прост: закусить свой язычок и быть вежливой? Или продолжать строить из себя стерву, которую я посажу на жесткие проценты.
— Будь в тебе хоть капля достоинства, ты бы не брал вообще никаких процентов, - прошипела я.
— Я и не хотел их брать. Но увы, ты понимаешь только язык цифр. Мои человеческие просьбы, совсем не доходят до твоих ушей, - отчеканил он, вновь задерживая лифт.
— Твои просьбы? - скривилась я.
— Например, сейчас я прошу тебя провести со мной остаток этого дня. Видишь ли произошедшее неприятно не только тебе, но и мне. Я хотел бы в какой-то степени компенсировать твой день чем-то радостным.
Я расхохоталась. Сам заставил меня пройти через унижения от бывшей, а теперь о компенсации запел. Тоже мне кукловод нашелся!
— Уволь меня от этих игр. Я прекрасно справлюсь сама.
— Как скажешь, - с предательской улыбкой кивнул он.
А затем неожиданно развернулся, и вылил содержимое пакета с соусом мне прямо за шиворот. Склизкая холодная сливочно-шпинатная размазня потекла по спине, самым противным образом, заползая в нижнее белье сзади.
— Совсем с катушек слетел?! - завизжала я, пытаясь зачем-то ухватиться за его галстук.
В ответ он ловко скрутил меня и оказавшись за спиной заключил в тесные объятия.
— Все в порядке Юля, все хорошо, - шептал он прямо в ухо, - Видишь какая ты неловкая, теперь мне придется купить тебе новое платье. Кроме того, от тебя жутко несет рыбой, нельзя ехать домой в таком виде. Нужно принять ванну. Да и мне не помешает, ты ведь и меня заляпала, своей неуклюжестью.
Лев картинно выставил перед моим носом край бордового галстука, на котором появилось жирное пятно.
Сию же минуту двери лифта открылись, он подхватил меня за руку, и под удивленные взгляды работников бизнес-центра увел нас в фойе.
— Выбирай сама, где принять душ: гостиница или мой дом. Тут недалеко, - выдал он, шагая к машине.