Но однако же, не велика оказалась моя сила, а соблазн грозен вышел, не по силушкам мне нести. Особливо, когда сразу четыре руки тебя обнимают и в два голоса шепчут ласковые слова.
Попалась я раз в сеннике под вечер, уж как оно дело вышло, не уразумею сама, видать подкараулили меня горячие парни. И чего на ночь глядя меня в сарай потянуло, ох, видать, чуяло сердце, где слаще пирог. Едва взошла, как подхватил меня Степан и повалил на сено, а Семен уже и подол задирает, я поначалу думала брыкаться, а потом чегой-то разнежилась и всему поддалась. Уж слишком борзо целовали меня вдвоем, слишком были напористы. А потом раззадорили так, что и вскриков сдержать не смогла, так уж в охотку они меня отлюбили. А потом, как открыла глазоньки, вижу, у полуоткрытых дверей большую фигуру. Матушки мои – Игнат!
Кое-как сарафанчик поправила и едва не бухнулась на колени, прости глупую бабу. А Старшой усмехнулся в пышные усы и такое мне молвил слово:
— Ну, красавица, придется мне таперича судьбу вашу решать. Твою и вот этих охальников. А теперь ты при всех поведай - ежели молодцы силой брали тебя, придется мне им головы рубить за то, что нарушили мой приказ, а если сама угодить хотела, так будешь каждому из нас так вот служить, чтобы никого не обидеть. Мы все между собой равны.
Ой, да что же делается такое! Не пропадать же из-за дурости моей двум славным богатырям, придется уж как-то мне приладиться и ко всем, такова, видать, моя бабья доля.
А Игнат стоит, вроде на вид суров, а карие глаза смеются:
— Выбирай, милая, кому в эту ночь будешь постельку греть.
Я, может, и не большого ума баба, но кое-чего смекаю. Хочешь дружине нравиться, угоди сперва наперва воеводе.
— Так уж, дозвольте вас порадовать, Игнат Силыч, уж очень вы мне приятственны с самого первого дня.
— Добро!
Сразу видать, что ответ мой Старшому понравился. И чуть не под руку повел он меня в свои покои. Весть об очередности на мои телеса быстро терем облетела. Пока Степан с братом виновато поправляли порты, да чесали рыжие свои космы, прочие ребята вышли на крыльцо и теперь уж смотрели на меня с дюжим интересом. Я же шла за Игнатом тише воды ниже травы, как только ноженьки не заплетались.
Вот остались мы вдвоем в высокой комнатушке и напала на меня боязнь и стыд, давай я реветь, а Игнат меня на постелю усадил и сам снял с меня красные сапожки, свой же подарочек.
— Ну, будет, будет слезы то лить, было бы от чего. Как и обещано тебе, никто слова худого не скажет, никто не обидит, а что побалуешься с нами, так невелика печаль, а может, и сама тем довольна будешь.
— Ой, не хорошо так, Игнатушка, всех-то сразу любить, я же не какая-то шваль подзаборная, я – честная баба была допрежь. А вот плотью слаба оказалась, ох, пропаду ни за что!