— Она в камере, не так ли? — За вопросом следует очередная затяжка сигареты первого мужчины. — После всех этих криков.
Я бы предпочел оставаться хладнокровным, но эмоции накаляются.
— Она делает то, что я ей велел.
Мэтью ухмыляется.
— Как? Не похоже, что она будет очень сговорчивой.
— Это зависит от того, кто с ней будет справляться. Так что хорошо, что вы, засранцы, не будете иметь с ней дело.
Мэтью беззлобно смеется, подняв руки вверх.
— Я не хочу. Ты провел в подвале слишком много времени. Люди подумают, что ты хочешь ее, а она того не стоит.
— Не стоит?
Мэтью бросил взгляд на своего приятеля. Он ступил на опасную территорию и знает об этом. Настроение улучшается, но выражение моего лица не меняется.
— Не стоит, — говорит он. — Что будет, если она зацепит тебя? Что если она сделает тебя еще психованней, чем ты уже есть?
— Я дам тебе знать, если мне станет плохо, когда я закончу с ней.
Я позволил себе улыбнуться. Пусть наблюдает. Мэтью не видит, как я быстро тянусь к пистолету на поясе. Он слишком занят смехом. Предохранитель был снят с тех пор, как мы взяли ее. Я ждал этого момента. Ждал, когда один из моих ребят переступит черту.
Черт возьми, мне должно быть все равно. Ни один из комментариев не должен был меня задеть. Я не собирался ничего чувствовать к Мэделин. Ни в доме. Ни в камере. Нигде.
Пока не придет время.
Ситуация уже выходит из-под контроля, но мой пистолет — нет.
Я взвожу курок, посылая пулю ему в голову. В моих венах бурлит гнев. Есть вещи, которые никто никогда не должен знать о Мэделин. Есть вещи, которые мне придется держать глубоко запрятанными, пока все не закончится.
На щеку попадают брызги крови, когда тело Мэтью падает с глухим стуком. Я занимаюсь своим делом достаточно долго, чтобы распознать звук удара мертвого тела о землю.
Я жду.
Наблюдаю за ним.
Мэтью не шевелится, лишь кровь вытекает из его раны.
Я провожу тыльной стороной ладони по крови на щеке. Остальные мужчины молчат. Медленно тлеют забытые ими сигареты. Никто не двигается. Второй парень стоял достаточно близко, чтобы на него попала кровь, но наверняка сказать невозможно из-за темной одежды и темноты ночи. Его лицо застыло.
— Не против убрать это за мной, брат?
Флетчер, похоже, нисколько не встревожен смертью одного из членов нашей команды. Его губы кривятся — не совсем в улыбке, не совсем в печали. Больше похоже на принятие. Как будто он ожидал этого. Все они должны были ожидать этого от меня. Я был таким человеком уже шесть лет и не собираюсь меняться из-за того, что Мэделин сидит в камере.
— Вовсе нет, босс.
Я поправляю рукава, пока мой брат подходит к телу, наклоняется и щупает пульс. В этом нет необходимости. Мужчина мертв.
— Кому-нибудь есть что сказать в отношении моей будущей жены, прежде чем я уйду?