В тот момент я даже почувствовал невольное уважение к этой взбалмошной особе. В ней определённо есть внутренний стержень. Как говорится, эту бы энергию – да в мирное русло. И ума бы побольше в кудрявую голову.
Это держалось в секрете, но после её побега в Ринейд и похищения – у короля Джеда был инфаркт. Донесение о пытках дочери его чуть не добило.
Я поклялся ему, что верну её. Чего бы мне это ни стоило. И он мне поверил.
Мне было пятнадцать, когда он спас меня – израненного подростка – от расправы толпы. На моё счастье, король проезжал мимо, когда разъярённые крестьяне выволокли меня в поле, избили и собирались закидать камнями, обвиняя в том, что я навёл порчу на их урожай. Им просто нужно было на ком-то сорвать свою злость, и они нашли крайнего – молодого, но сильного мага, сироту, который пытался заработать на жизнь врачеванием после того, как родители погибли в пожаре.
Напали подло: меткие охотники вонзили четыре стрелы в спину, когда я чинил на улице скамейку. Одна из них пробила лёгкое. От адской боли я не смог сопротивляться и стал лёгкой добычей. Кое-как пытался исцелить себя, но не получалось: наконечники застряли в теле, вдобавок обрушился град ударов.
Хрипя и отплёвываясь кровью, я пытался им объяснить, что они сами виноваты в своих бедах: пытались улучшить плодородие почвы ритуалами чёрной магии, используя прах умерших родственников. Поигрались в чернокнижников-агрономов – вот и результат: их настигла кара Всевышнего.
Но при массовом бесновании правда никому не нужна.
Меня бы убили, если бы не король.
Джед распорядился доставить истекающего кровью молодого целителя во дворец и взял над ним опеку.
Спустя десять лет я стал главным королевским магом, и теперь на мне держится весь магический щит Алиума.
Для спасения принцессы я едва его не порушил: слишком много энергии пришлось передавать на огромное расстояние. Брал магию откуда только можно, и со щита в том числе, иначе бы не справился.
К сожалению, мне не хватило сил, чтобы Аурика смогла создать портал прямо до дома. Но была надежда, что она сообразит перейти порталом на какой-нибудь корабль. Так и случилось.
Вот только теперь годами выстраиваемый щит напоминал лоскутное одеяло. То тут, то там зияли дыры, позволяющие незваным гостям прибывать на планету даже на огромных линкорах.
Да, он никогда не работал идеально: моей приоритетной задачей было установить абсолютную защиту над дворцом, а в остальных местах щит-протектор мог давать незначительные сбои и пропускать неопознанные корабли маленького размера, чем и воспользовался проклятый гракс.
Но раньше мой щит надёжно защищал весь Алиум от атак из космоса: охранная магия не пропустила бы ни бомбы, ни лазерные лучи. Теперь всё изменилось.
Пока нарушителей и нападений замечено не было, но всё дело времени. Поэтому я понимал нервозность министра обороны. Но ничего поделать не мог.
После того, как я отправил огромный магический поток в перстень принцессы, я провалялся в коме больше суток. Лекари с трудом привели меня в сознание.
Защитный экран над Алиумом за это время пришёл в совсем плачевное состояние.
Сейчас от энергетического истощения перед глазами мелькали мушки, но я шёл в специальную магическую комнату – обсерваторию, где с помощью артефактов во всю стену висело изображение щита. И моей задачей было как можно быстрее восстановить все рваные лоскутки, вернуть защитному экрану цельность и надёжность.
Те маги, что выделялись мне в помощь, были не в состоянии синхронизировать свою магию со щитом, и оказались бесполезны. Поэтому единственное, что мне оставалось – использовать артефакты. Но даже на то, чтобы преобразовывать их энергию в подходящую для щита, нужно было затрачивать много сил. Так что засада была по всем фронтам.
И я злился. На себя, на свою немощность. И на принцессу, по вине которой мы все оказались под ударом.
– Укрепляйте звёздный флот, Шент. И космодесант. А я буду делать всё, что могу, – заявил я министру обороны.
– Главное – обеспечь безопасность над главным дворцом и над Минолтой, Итан, – едва поспевающий за мной министр вытер пот со лба.
– Обеспечу, – коротко отозвался я и вошёл в обсерваторию, захлопнув дверь перед носом Шента.
Вот только в комнате меня поджидал сюрприз.
У стены с изображением рваного щита завис фантом: светящаяся женская фигурка, которая с любопытством рассматривала тёмные пятна в небе над городами. Чётко разглядеть её лицо не получалось: оно было в сияющем мареве.