Голые ступни приятно холодит влажная мякоть лесного ковра. Она слышит, как около самого уха нестерпимо громко звенят комары. Солнце близится к закату. Воздух душный, тягучий. Волк несется прямо на нее, он уже совсем близко. Его глаза горят красным огнем, пасть оскалена. Сейчас он схватит и раздерет ее в клочья своими клыками.
Она поднимает дрожащую руку, и внезапно волк, летящий прямо на нее, останавливается, как вкопанный, замирает, покорно склоняет голову. А из маленькой детской ладошки льется теплый розовый свет, заполняющий все вокруг серебристым сиянием.
Она смотрит на свои руки с удивлением, и чувствует, как по телу разливается блаженное тепло. Волк подходит к ней и кладет огромную морду на худое детское плечо. Слышно, как покорно бьется сердце этого беспощадного великана. Она кладет руку на его склоненную голову. Она победила.
Надя всегда просыпалась на одном и том же месте.
Она видела этот сон в детстве много раз. Что это за волк - она не знала, но представляла, что, если на самом деле в лесу он погонится за ней, то произойдет чудо, и из ее ладошки польется чудесный свет, способный приручить его. Надя любила сказки и всегда просила бабушку рассказать ей перед сном новую историю. Бабушкины сказки были страшными, но захватывающими. Обычно, она рассказывала ей про дух леса и его помощников: лешего, русалок, оборотней и прочую нечисть.
— Запиши их в тетрадку, я вырасту и буду перечитывать! — просила Надя бабушку. Та улыбалась в ответ.
— Девочка моя, в жизни и так хватает сказок: и добрых, и злых.
Дом Савельевых стоял на самом конце села. Когда-то давно, когда Нади еще не было на свете, это был красивый и ухоженный деревянный дом с резными ставнями, выстроенный руками умелого мастера, Надиного деда. Но сейчас краска облупилась, дерево кое-где сгнило. Дом нуждался в ремонте, казался старым и мрачным.
За покосившимся забором, с поломанным кое-где штакетником, простиралось поле, за которым начинался лес. Его зеленая стена была видна из окна. Летом возле дома на запущенных клумбах разрастались георгины и золотые шары, а зимой сугробы поднимались до самых окон.