— Споткнулся, — сообщил северянин с нечитаемым выражением на лице.
И что самое странное, Хезенхау не стал возмущаться и протестовать. Поднял вверх руку с оттопыренным большим пальцем, демонстрируя, что с ним все в порядке, а потом перевернулся на бок, принял протянутую Кристеном ладонь, встал на ноги и даже махнул нам на прощанье. Типа не переживайте, тут просто та-а-акие верткие камни под ноги лезут…
С выражением «ну здравствуй, шок» на лицах мы с Властой провожали северян взглядами. Причем Хезенхау шел немного нетвердо, прижав ладонь к животу, а Арктанхау сочувственно похлопывал его по плечу.
— Ты хоть что-нибудь поняла? — шепотом спросила Власта.
— А ты?
— Парни, — констатировала девушка тоном «они не с этой планеты», и я согласно кивнула.
— Но больше всего мне нравится вот эта команда…
Власта хитро улыбнулась и отбежала от тюка сена, где, поджав под себя одну ногу, сидела я. Девушка поймала взгляд ядожала и позвала:
— Борщевик…
К слову, Борщевик и не подумал нестись на нее, как стадо взбешенных быков. Нет, все полтора часа, что мы занимались, этот ядовитый здоровяк вел себя с Властой, как большой послушный пес, готовый на любые подвиги ради похвалы и вкусняшки.
Власта подняла руку и приказала:
— Виляй!
Сине-желтый завр припал на передние лапы так, что пятая точка оказалась выше головы, поднял и перегнул вперед хвост, отчего острый кончик оказался в районе макушки. Борщевик преданно глянул на девушку и принялся раскачивать хвостом из стороны в сторону.
Счастливая Власта развернулась ко мне и звонко крикнула:
— Как тебе такое?!
Я захлопала в ладоши и заулюлюкала, бурно выражая свой восторг. Адептка шутливо раскланялась, как дрессировщик перед публикой, кинула в открытую пасть Борщевика связку морковки и благодарно похлопала завра по довольной морде.
В отличии от Хезенхау, Власта решила не травмировать мою нежную психику и зашла с противоположной стороны. Жадно и азартно, она принялась рассказывать про ядожалов, описывать их повадки, попутно подкрепляя свой рассказ демонстрацией на Борщевике.
Так я узнала, что ядожалы вырастают в таких больших и грозных, поедая обыкновенную травку. Фрукты тоже едят, но, в отличие от тех же звездокрылов, с куда меньшей охотой. А самым вкусным лакомством считают две вещи: пучок свежей моркови и куст крапивы.
Одним словом, те еще гурманы!
Из-за толстой, я бы даже сказала бронебойной шкуры, они не чувствовали поглаживания, поэтому похвалу и одобрение адепты проявляли сильными постукиваниями или нежными ударами кулаков по синим чешуйкам на голове.
Но самым удивительным оказался хвост завров.
— Надо же… Я думала, что у них на хвостах ядовитое жало, как у скорпионов, а это больше похоже на копье, — поделилась я с Властой, когда та вернулась к облюбованному нами тюку с сеном и плюхнулась рядом.
— Скажи, а! Зато как заманчиво звучит: ядожал! Даже лучше, чем «не влезай убьёт».
Власта оказалась на редкость компанейским человеком, не без странностей, конечно, однако с ней было крайне комфортно. Но самое главное, адептка много знала о ядожалах и не заставляла орать на них.
— И много таких команд он знает? — кивнула я в сторону Борщевика, который прилег в дальнем углу вольера и устало выдохнул.
— Точно не скажу, — охотно отозвалась Власта. — Нам пока дали для отработки что-то в районе тридцати основных, но я выучила пятьдесят. Медный говорит, что уже сейчас команд больше сотни. Кстати, Борщевик самый умный среди ядожалов. Подозреваю, что мозгов у него даже больше, чем у Хезенхау.
Я не удержалась от смеха, чем изрядно порадовала девушку.
— Я серьезно! Поставь этих двоих рядом, и ядожал уделает северянина. Вот ты смеешься, а Борщевик знает больше команд, чем остальные завры. Остальные на его фоне малость подтормаживают.