— Паркер пригласил меня на ланч, — тихо говорит она, но затем поднимает подбородок. — Я не знала, что нам нужно твое разрешение.
Что ж, это чертовски ново. Джун всегда спокойно подчинялась всему, что мы говорили. Но теперь она может постоять за себя?
Как чертовски освежающе.
— Это мой дом, так что ты должна, да, — холодно отвечаю я, и ее глаза горят тихим огнем, которого я никогда раньше не видел. И будь я проклят, если это не заводит меня даже больше, чем ее обычная милая и покорная личность. Блять. Я пробыл с ней всего несколько минут, а уже теряю самообладание. — И что мне нужно сделать, чтобы ты ушла? Тебе нужна письменная записка или что-то в этом роде?
На секунду она выглядит озадаченной, но я ни в малейшей степени не жалею об этом. Ей здесь не место, только не в ее дизайнерских туфлях на каблуках и с сумочкой, которая стоит больше, чем наша арендная плата.
— Не обращай на него внимания, Джун, — весело говорит ей Паркер. — Он ведет себя как осел. Почему бы тебе не присесть? Я уверен, что мы можем хорошо провести время и без Кейда — не велика потеря, верно?
Он стреляет в меня глазами кинжалами через плечо, когда усаживает Джун. Я так зол, что готов ударить его прямо сейчас, хотя у меня нет на это права, ведь это моя идея, просто чтобы наказать себя еще больше.
— В таком случае приятного ужина, — говорю я, и яд сочится из моих слов.
Я поворачиваюсь на каблуках и ухожу. Я понятия не имею, куда я иду, но мне нужно уехать. Я не собираюсь устраивать семейное воссоединение со сводной сестрой, в которой я хочу быть по самые яйца, а не видеть её с моим гребаным идиотом-братом-близнецом. Потому что, я должен был сидеть там с ней. Я должен быть тем, на кого она с обожанием смотрит своими огромными глазами, а не мой брат. И я боюсь, что если бы я остался там дольше, пострадал бы он, а не Джун…
Я брожу по улицам, притворяясь, что мне все равно, в то время как в голове роятся идеи, как увести Джун подальше от Паркера. Но я не могу и не буду этого делать. Я так долго сдерживался, и мне просто нужно продержаться дольше. Я не могу заполучить ее. Мое обещание, данное ее матери, все еще свежо в моей памяти. Она не хотела, чтобы мы были вместе. Мне нужно почтить память Рейчел, а не проявлять к ней неуважение.
Время течет медленно, и, блять всё, с меня хватит. На улице кромешная тьма, и несколько уличных фонарей в нашем районе едва отбрасывают свет на тротуар, когда я возвращаюсь домой. Я останавливаюсь под нашим кирпичным многоквартирным домом, бросая взгляд на окно нашей кухни.
Свет горит.
Я могу просто представить их, сидящих за столом, за который я заплатил, едящих еду, приготовленную Паркером, а мой бумажный пакет забыт на стойке. Мне хочется скрежетать зубами от чистой ярости, но вместо этого я довольствуюсь тем, что бью кулаком по фасаду нашего здания. Я громко ругаюсь и смотрю на свои кровоточащие костяшки пальцев, нянча грёбанную руку.
— Не очень помогло, верно? — Она передает мои мысли вслух, и я поворачиваюсь на голос, как будто это сирена зовет меня.
Конечно, блять Джун. Она стоит у входа в наше здание, толстовка Паркера всё ещё на ней, выглядывает из-под ее безупречно белого пальто. Уже одно это дает мне понять, что она ничего не знает о том, какой тяжелой может быть жизнь, потому что, в моей версии, я, вероятно, испачкал бы белое пальто в метро, в автобусе, просто от того, что, черт возьми, живу своей жизнью. Но если у нее на нем появится хотя бы маленькое пятнышко, она может просто заменить его другим. Я пытаюсь пройти в дом, полностью игнорируя Джун. Но вместо того, чтобы отступить, как я ожидал, Джун встает у меня на пути, и я задеваю ее. От одного этого по моему телу пробегает дрожь, и мои мышцы сжимаются от того, как сильно я ее хочу. Я так глубоко влип, когда это произошло? Я думал, что держу себя под контролем.
— Подожди, пожалуйста… — шепчет она, и я останавливаюсь, потому что, я бы сделал все для нее. Я остановлюсь и буду слушать, даже если это сломает меня.
— Джун, оставь меня в покое, — повторяю я слова, сказанные ей накануне. — Пожалуйста. Не сейчас. Я уверен, что тебе было весело с Паркером, но у меня нет сил, тягаться с тобой каждый гребаный день.