Дверь скрипнула, распахиваясь, и на улицу вывалилась уже знакомая светловолосая дева-Древняя. Она хромала, прижимая к себе безвольно опущенную руку, а на землю капала и капала кровь — густая, как кленовый сироп. Нечеловеческая.
Не замечая Лунар, дева уселась на грязное крыльцо, бормоча себе под нос ругательства на неизвестном языке. Хриплый голос царапал слух, она причитала и всхлипывала, пытаясь остановить кровь, но та продолжала струиться и с гулким звуком заливать ее кожаную куртку и ветхие джинсы.
Когда Лунар опустилась рядом с ней, стягивая с шеи тонкий шарф, девица отпрянула. И угрюмо молчала, пока ей перевязывали глубокую рану, в которой белела тонкая кость.
“Как же ее так угораздило?” — недоумевала Лунар, пока накладывала повязку и туго стягивала углы. Но потом память услужливо подкинула свирепое лицо бородача, и все встало на свои места.
Лишь когда дело было сделано, Древняя хрипло засмеялась, растерянная, точно чужая помощь застала ее врасплох:
— Теперь я буду тебе должна.
Лунар отмахнулась от нее с неловким смешком. Она и сама не знала, зачем полезла не в свое дело, но кровь, пропитавшая ее шарф, и боль на лице девы-Древней, не могли оставить ее равнодушной. Лунар, конечно, монстр, но…
— Спасибо, но никаких сделок. Однажды меня уже обманули.
Кто знает, чем Древние могут отплатить за доброту? Они коварны и жестоки, Лунар убедилась в этом на собственном опыте.
— Мы не умеем лгать, — буднично, словно они беседовали о погоде, сказала Древняя и улыбнулась. — И если я говорю, что однажды мы сочтемся, так и будет.
Через минуту она уже скрылась на парковке рядом с кафе, прихрамывая и напевая себе под нос. Лунар смотрела ей вслед, катая на языке новое, незнакомое на вкус имя — “Айя”. И еще фразу, брошенную девой вскользь: “Мы не умеем лгать”.
Тихий стук отвлек ее, Орфей манил к себе из-за разбитого стекла витрины. Туман сгинул, оголив внутренности кофейни — сплошь сломанные стулья и растрепанные гости. Что бы тот бородач ни натворил, они были явно не в восторге.
— Древние же не умеют лгать? — спросила Лунар прямо, вернувшись внутрь. И удостоилась сразу десятка возмущенных взглядов со всех сторон.
Орфей поморщился, качая головой:
— Нет, конечно. Лукавить, недоговаривать, пускать пыль в глаза, чтобы отвлечь от сути, — это все про них. Прямая ложь? Исключено.
Лунар перевела дыхание, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.
— Тот Древний сказал мне, что в склянке амброзия. Что она сможет вылечить мой голод.
— Так.
— Но там был яд.
— Верно, — чародей кивнул, медленно проводя языком по обветренным губам.
Она вперилась в мага взглядом, надеясь, что до Орфея простая мысль дойдет раньше, чем она озвучит ее сама.
— Он солгал тебе, — медленно ответил маг, и лицо его помрачнело, словно собрав кусочки головоломки, он оказался в тупике. — Он солгал.
Лунар закивала, радуясь его сообразительности: