— Ты сказал, что Нил в свадебном путешествии, но она еще совсем малы…
— Она наша.
Я сглатываю.
— Наша с тобой?
— Да.
У моего сердца срывает крышу. Я даже ощущаю, как оно качает кровь к мозгу.
— Ты путешественник во времени?
И впервые Кит улыбается. На его щеках появляются глубокие морщинки, как будто он часто так делает. Забавно, но я не помню, чтобы видела, как Кит улыбается. Он всегда выглядит таким серьезным, и именно это Дэлле в нем и нравится. Дэлла.
— А где Дэлла? — О, боже. У нас с её парнем есть ребенок. Смотрю на свою руку, но обручального кольца на ней нет.
Он выходит из комнаты. А я еще раз бросаю взгляд на ребенка и следую за ним.
Когда мы оба оказываемся в коридоре, он закрывает дверь детской.
— Мы почти не общаемся с Дэллой.
Я ощущаю некое сожаление. Мы с Дэллой больше десяти лет были близкими подругами. Кит видит выражение моего лица и сразу отводит взгляд.
— Это сон, — говорю ему. Но Кит отрицательно качает головой. Я замечаю свое отражение в массивном зеркале в позолоченной раме, которое висит у него за спиной. У меня короткие волосы. Мелированные. — Нет, ночной кошмар, — добавляю я, трогая рукой волосы. — Я выгляжу как мама.
— Ты и есть мама.
В этой параллельной вселенной, путешествии во времени или сне я — мама. Но в моей голове я всё ещё просто Элена. Без каких-либо детей и с плоским животиком. А передо мной стоит Кит. Парень, которого моя лучшая подруга считает «тем самым». Быть не может, чтобы я вообще обратила на него внимание. Но сейчас я смотрю на него и пытаюсь увидеть его в другом свете. Он совсем не похож на Нила. Коренастый и немного взъерошенный. Нил сбривает волосы на руках, а руки Кита покрыты черными волосками. У Нила темные глаза, у Кита — светлые. Нил пользуется контактными линзами, Кит носит очки. У нас с Дэллой всегда были разные вкусы относительно мужчин, и нас обеих это устраивало. Так легче придерживаться принципа, что дружба важнее парней.
— Где она? — задаю я вопрос.
— Она все ещё во Флориде. Мы переехали сюда пару лет назад.
Кит берет меня за руку и говорит:
— Позволь кое-что тебе показать.
Это ощущается таким неправильным. Наши пальцы не подходят друг другу. У него крупные руки и грубоватые пальцы. Моя рука, словно растянутая, неловко лежит в его ладони. Дэлла всегда говорила, что руки должны подходить друг другу, как кусочки паззла. У них с Китом подходили. Она сама мне это сказала!
Внезапно из кухни появляется тот маленький мальчик. Кит отпускает мою руку и заключает его в объятия.
Похоже, они отлично ладят, учитывая, что он мальчику не отец. Его отец — Нил. Так, где же Нил? И что между нами произошло?
— Что случилось с Нилом? Почему мы не вместе?
Кит бросает взгляд на мальчика… как его зовут? Тим? Том? И опускает того на пол.
— Иди, поставь какое-нибудь кино, а я через минутку к тебе присоединюсь.
Полагаю, он послушный ребенок, потому что сразу соглашается и убегает в комнату, шлепая босыми ногами по паркету.
— Нил изменил тебе, — говорит он. — Но все не так просто, как кажется. Ты не держишь на него зла. Ты его поняла.
Жар поднимается по моему лицу. Нил мне изменил? Нил не из таких, не говоря уже о том, что он был готов целовать землю, по которой я ходила.
— Он бы так не поступил, — протестую я. Кит пожимает плечами.
— Люди есть люди. Все меняется.
— Нет, — заявляю ему. — Это жизнь «Поттери Барн». Я её не хочу.
— Как я уже сказал, всё не так просто. У него были… причины.
Но прежде чем я успеваю спросить, какие же это причины, младенец начинает плакать. Кит смотрит на её дверь, а потом на меня.
— Ей нужна лишь ты. У неё режутся зубки. Если я пойду и возьму её на руки, она закатит истерику.
— Я ведь даже не люблю детей.
Он берет меня за плечо и поворачивает лицом к двери детской.
— А эту ты любишь, — говорит он, подталкивая меня вперед.
— Как её зовут? — шепотом спрашиваю я, прежде чем открыть дверь.
Он широко улыбается. И по какой-то причине мой желудок делает маленькое сальто.