-Даная, нет! – отчаянный крик Оллы промчался под каменным сводом пещеры, словно потревоженная птица, но я уже не слышала его. Наклонив голову, я взлетела над толпой. Воздух был горячим, плотным, я ощущала его сопротивление всем телом, но уже через мгновение, которое для меня растянулось на долгие часы, я обрушилась на Верховную.
Тишина, повисшая в церемониальном зале, стала гробовой. Верховная, застыв, так и держала перед собой ритуальный нож, но он уже никогда не пронзит жертву: из груди молодой ведьмы торчали два острых рога.
Я чувствовала ее сердцебиение, постепенно затихающее. Один из моих рогов проткнул ее ядовитое сердце, но мне не было жаль. Каждый из нас сам выбирает то, чему служит. Не моя вина, что она выбрала неверный путь.
Когда я отстранилась, Верховная безвольно рухнула на каменный пол. С громким лязгом рядом упал нож. Олла смотрел только на меня, молчал, и я тоже молчала. Сестрички, осознав свое поражение, медленно отступали в многочисленные коридоры своего логова. Никаких угроз, никаких обещаний мести. Ведьмы умны и умеют красиво проигрывать. Да, для них все это было скорее игрой, не смотря на то, что ставкой всегда были чьи-то жизни.
Медленно приблизившись к алтарю, я подняла с пола нож, перерезала путы Оллы. Тот сел на жертвенном столе, импульсивно потирая запястья.
-Я слышал тебя, - произнес он будничным тоном, опуская босые ноги на пол. Вздрогнул от холода, когда ступни коснулись ледяных плит. И все, никаких более эмоций, ни единого слова благодарности.
Кивнув, я развернулась к нему спиной. Не хотелось, чтобы он увидел, что у меня в глазах сверкнули предательские слезы. Какая же я дура! Думала, что спасу его, помогу ему вырваться из лап Каина, верну ему былое могущество, а Олла поймет, что не все курпусы предатели и убийцы.
И что в итоге? Да ничего. В сухом остатке – я по-прежнему презираема.
Кожа зудела, стянутая чужой подсыхающей кровью. Я остервенело скребла ее ногтями, пытаясь очиститься. Со спины неслышно приблизился Олла. Теплые ладони коснулись плеч, скользнули к локтям. Ткань платья зашипела, исходя бурым дымом. Кровь испарялась, но вины моей это не уменьшило. Слишком много невинных жертв.
Я развернулась к Привратнику лицом. Горячее дыхание обожгло кожу лба.
Протянула руку, коснулась ран, исказивших красивое лицо Оллы. Дыхание захватило, сердце защемило. Чувства были новые, так давно забытые, что слезы готовы были брызнуть из глаз.