В конце концов Учиха выбрал китайский ресторан. Сакура настояла на том, чтобы сидеть как можно дальше от открытых блюд с креветками, бросая на него неприязненные взгляды, поедая свое вегетарианское блюдо с лапшой.
— Ты злой, — надменно говорит отступница, откладывая палочки для еды. — И излишне мстительный.
Итачи моргает — если он правильно помнит, в последний раз его так называл шестилетний Саске, который разозлился после того, как старший брат вошел, когда тот примерял его снаряжение Анбу, приказал снять форму и повесить все обратно в шкаф. Нукенин слегка вздыхает, прежде чем встать со стула. — Мне не обязательно оспаривать твое утверждение, хотя я готов проводить тебя до твоего… контейнера для отходов.
Сакура корчит гримасу от того, как странно это звучит, присоединяясь к нему. Некоторое время они прогуливаются в почти комфортной тишине, и куноичи лениво задается вопросом, когда и почему перестала так настороженно относиться к нему… возможно, потому что он никогда лично не давал повода бояться его. Харуно заглядывает в пятый переулок за гостиницей, узнавая свой мусорный контейнер и запах протухших двухнедельных маньчжурских креветок, который, кажется, исходит оттуда волнами. Девушка вздыхает, в очередной раз решив смириться со своей судьбой. — Спасибо за ужин… Итачи. — Она не думает, что когда-нибудь привыкнет произносить его имя в таком непринужденном контексте.
Со своей стороны, Учиха поднимает бровь, глядя на мусорный контейнер, выглядя очень задумчивым. — Спи спокойно, Сакура.
С этими словами он отступает за угол и исчезает, а отступница осторожно делает шаг дальше в переулок, прежде чем опуститься на колени и приготовиться заползти в небольшое пространство между мусорным баком и стеной…
А потом, вот так просто, куноичи получает то, что, возможно, станет самым большим потрясением в ее жизни.
Сакура прикусывает губу, чтобы подавить крик, а затем падает навзничь, не в силах поверить, что почти вторглась в личное пространство не менее чем четырех абсолютно грязных и явно бездомных мужчин, завернутых в рваные одеяла и прижавшихся друг к другу. Все они сильно пахли алкоголем и различными телесными жидкостями.
Бормоча себе под нос непрерывную череду проклятий, девушка поднимается на ноги, стараясь не разбудить их — и куда, черт возьми, она собирается идти теперь, когда эти идиоты украли ее мусорный контейнер? Придется бродить по этому не слишком приятному городу ночью в поисках другого мусорного контейнера, в котором можно спрятаться. Если повезет, единственное место для ночлега, которое она найдет, несомненно, будет заполнено до краев вещами, еще более отвратительными и гнилостно пахнущими, чем древняя и заплесневелая китайская еда…
Сакура настолько поглощена своей мысленной тирадой, что выбегает из переулка и, завернув за угол, возвращается на улицу, не останавливаясь, чтобы подумать. Осечка настигает несколько мгновений спустя, она делает шаг назад, недоверчиво глядя на угол темного, полуразрушенного здания. Чувствуя на себе ее взгляд, Итачи выходит из тени и приподнимает бровь, увидев выражение лица куноичи. — Да?
— Мой мусорный контейнер был переполнен бездомными! — Сердито смотрит Харуно, делая шаг ближе к нему. — И ты знал, не так ли? Ты почувствовал их присутствие, войдя в переулок, и не посчитал нужным предупредить меня!
— Они безвредны, — бесстрастно отвечает Учиха. — Ты, очевидно, не пострадала, не так ли?
Девушка быстро моргает.
У нее все еще ужасно болит голова, и от нее все еще пахнет отвратительной китайской едой. Она совсем одна в этом мире, если не считать того, что ее постоянно преследует компания одного человека, который оказывается злым, мстительным и преступным старшим братом ее первой любви и бывшего товарища по команде — и, косвенно, также катализатором практически каждого события, которое определило ход ее жизни.
И, вдобавок ко всему, единственное место, которое она надеялась назвать домом на следующие две ночи, было жестоко украдено четырьмя бесстыдными алкоголиками.
Почти машинально Сакура поворачивается и начинает уходить. В ответ на вопрос в глазах Итачи она глубоко вздыхает, полагая, что Наруто простит за то, что ее не было рядом, если бы знал обстоятельства. — Я собираюсь пойти, найти реку и утопиться.
Учиха закатывает глаза от огромного объема подростковой мелодрамы, которая, похоже, даже подействовала на Саске, как ни странно, — и догоняет ее за два шага. — Мое предложение все еще в силе, — тихо говорит нукенин.